24.

Отстояв в карауле свою смену, Грэйг отправился спать. Он надеялся, что соседи по палатке уже уснули - постоянные расспросы о Кайдоре выводили его из себя.

На полпути к палатке он неожиданно для себя наткнулся на Карду. Лучница сидела на поваленном стволе дерева и критически осматривала обломки стрелы в неверном свете бездымного костерка.

- Жаль, мы не в Дельнохе, - сказала она с досадой. - Я бы бороду выдрала старому Перрину, чтобы больше не доверял такую работу ученику!

Грэйг подсел к ней и спросил:

- И как ты определяешь, кто сделал стрелу? - На мечах и доспехах всегда стоит знак оружейника, но он не слышал, чтобы кто-то тратил время, клеймя стрелы. - Тут есть какие-то обозначения, о которых я не знаю?

- Его подмастерье недавно выдержал экзамен на звание мастера и переехал в Кортсвейн. Сам Перрин не испортит оперение, даже если будет мертвецки пьян. Остается только новый ученик.

- Я все равно не вижу причин переживать. Это всего лишь стрела, - пожал плечами Грэйг.

- «Всего лишь стрела», - передразнила его Карда. - А что будет, когда мой колчан опустеет? Я скажу тебе, что. Если только сатулы не поделятся со мной стрелами, придется довольствоваться армейской дешевкой.

Кайдорец заметил, пряча улыбку:

- Для женщины, которая выбрала меч и лук вместо прялки, ты не слишком-то высокого мнения об армии.

- Если бы командовали Эгель и Карнак, ты не услышал бы от меня ни одного дурного слова. Они понимали, на чем можно экономить, а на чем нельзя. И солдат они кому попало не доверяли. А сейчас? Великий Исток, и где только Абалаин выкапывает этих позолоченных ослов? Нужно было создать для них отдельную армию, чтобы только чистила доспехи до блеска, маршировала и устраивала парады. А воюют пускай те, кто умеет.

- Ты говоришь о последней кампании против сатулов?

- Шадак предсказывал, она провалится. И как раз из-за разложения среди командного состава.

- Не он один.

- Шадак предупреждал об этом, когда о вылазке в горы еще никто не помышлял.

- Он ясновидящий?

- Нет, просто очень опытный и прозорливый человек. Мистического дара у него нет.

Грэйг снова призадумался, нет ли Дара у самой Карды. Или она узнала то, что знает, от монахов из Ордена Мечей?

- Я много слышал о Шадаке-Охотнике, но все через вторые и третьи руки. Он и вправду был так хорош, как о нем говорили?

Карда вызвала в памяти угловатое лицо Шадака. В тот день она уговорила дать ей урок фехтования. Он пять раз «убил» ее, четыре раза выбил у нее из рук учебный меч. А когда она упомянула, что его считают непревзойденным бойцом, Шадак с легкой усмешкой покачал головой,

«Каждый человек должен знать свои пределы. Понимать, на что он способен, чего может добиться, если хорошенько постарается, и чего ему никогда не достичь. Я силен в первую очередь потому, что всегда осознавал, в чем мои слабости. Только особые люди способны выйти за рамки, которые им установила природа, удивляя и себя и других. Но они появляются слишком редко, может быть, раз-другой в поколение».

«А вам попадались такие?»

«Только один. Молодой лесоруб из Скодии. Он в одиночку напал на лагерь, где было сорок разбойников, и заставил их обратиться в бегство. Теперь его все знают под именем Друсс-Легенда».

Грэйга пробрал озноб от того, как завибрировал голос Лучницы, когда она повторяла слова своего наставника.

Так вот что тебя грызет. Ты достигла потолка во всем, к чему стремилась, и теперь мечтаешь добиться большего. Стать живой легендой, как Шадак или Друсс. Но как…?


Хореб лежал на спине, его лицо было освещено неверным светом маленького светильника под потолком палатки. Он вспоминал прошлый раз, когда их отряд забрался так далеко в Дельнохские горы. Это было во время злополучной последней кампании.

Когда передовые отряды дренаев встретились с сатулами и рассеяли их, дун Пардис, ободренный первыми успехами, повел своих подчиненных дальше. Он игнорировал предупреждения старых солдат, а при малейших признаках неподчинения он угрожал поркой и даже трибуналом. Триумфальное шествие Пардиса по Дельнохским горам закончилось так, как и следовало ожидать - он угодил в засаду. Огромные валуны, сброшенные с высоты, убили и перекалечили множество солдат. За камнями последовал дождь из стрел. Будь на месте Пардиса другой командир, он смог бы удержать солдат от бегства. Но другой командир никогда не попался бы в ловушку.

Дренаи отступали, истекая кровью, а горбоносые воины в белых бурнусах следовали за ними по пятам, вырезая всех отстающих. Контратака Магнуса Хитроплета остановила продвижение сатулов и спасла много жизней, но куда больше навсегда остались в Дельнохских горах.

Дун Пардис предстал перед трибуналом по обвинению преступной халатности, повлекшей гибель солдат, и в трусости перед лицом врага. Благодаря влиятельным родственникам он отделался очень легко. Однако затрещина, полученная от одного из пожилых заслуженных офицеров, стерла улыбку с его лица. Вызов был сделан публично; Пардис не смог бы увильнуть от поединка, не ославив себя трусом. Впрочем, его успокоили тем, что старый ветеран уже давно собирался в отставку, и к тому же был дважды ранен.

Поединок был долгим и изнурительным. К двум незажившим ранам старого служаки прибавилась третья. Пардис уже думал, что победа у него в кармане, когда ветеран, который выдохся меньше, чем показывал, отвел вражеский клинок в сторону и следующим ударом отсек противнику кисть руки. Прежде чем кто-нибудь успел прекратить поединок, офицер подсек Пардису ноги, заставив его рухнуть на колени, схватил за волосы и перерезал горло.

«Это был не поединок, а резня», сказал потом кто-то из придворных. Ветеран только оскалился по-волчьи, «Он привел солдат на бойню, вот я и поступил с ним, как со свиньей».

Хорошо все-таки, что бар Эстин выжил во время той кампании. Слишком много хороших ребят тогда полегло.

Хореб зевнул и погасил маленький светильник под потолком палатки. Он надеялся, что сегодня ночью ему снова приснится Несса.

Белокурая дочь мельника слыла первой красавицей и первой гордячкой в округе. Тем женихам, которым не давал от ворот поворот ее отец, отказывала она сама. Хореба ее репутация не отпугнула, и он ждал подходящего момента, чтобы заговорить с ней. Случай представился раньше, чем солдат мог надеяться. Маленький брат Нессы исчез, страшно всех напугав. Говорили уже о том, чтобы послать за известным охотником, у которого были собаки, способные найти след даже на голых камнях. Но Хореб показал, что армейская разведка тоже кое на что годится, отыскав мальчика, который оказался на дне высохшего колодца. Пока отец Нессы устраивал мальчишке заслуженную трепку, у Хореба появилась возможность перекинуться парой слов с неприступной красавицей.

Будущее виделось ему в самых радужных красках. Впереди его ждала отставка, как только накопится достаточно денег, чтобы мельник не считал его безответственным голодранцем и дал благословение на брак с Нессой. Веселая свадьба, с танцами и угощением. Двое сыновей — одному можно оставить трактир, другой наверняка станет солдатом. И дочка, такая же красавица, как Несса. Может, конечно, получиться, как у невезучего дворянина из сказки, который мечтал о наследнике-сыне, а жена исправно рожала ему дочерей. Когда их стало семь, все состояние дворянина ушло на приданое для них. Хореб помолился Истоку, чтобы его миновала такая участь.

Завернувшись в одеяло, разведчик прикрыл глаза и прибег к испытанному средству против бессонницы — вспомнил храм Истока, куда родители водили его по праздникам. У старенького священника было доброе сердце, но его проповеди были способны усыпить даже ангела. От одного воспоминания о дребезжащем голосе старичка, вещавшего о добре и мире, Хореб начал сладко зевать и вскоре заснул.

Ему приснился замечательный сон. Белые облака, зеленая поляна возле ручья и сияющая улыбка Нессы.