Презентую начало перевода еще одной истории: Home Cooking, by Otter.

Это старая история — она была опубликована в 2002 году, и одна из первых, которые я прочитал.

Этот перевод сначала был опубликован на сайте «Дневник Хельги» (там сейчас уже довольно много фанфиков по «Эй, Арнольд!»).

Перевод, к сожалению, публикуется без разрешения автора. Спустя столько лет до Otter, наверное, уже не достучаться.

-x-x-x-

Домашняя стряпня

Автор: Otter

-x-x-x-

Королева червей
Напекла кренделей
В теплый летний денек.

-x-x-x-

Глава первая

Еда и беседа — вечные спутники друг друга. Был полдень очередного учебного для в школе № 118, и столовая гудела от непрерывного гула детских голосов. Ученики болтали, спорили, ссорились, шутили… И жаловались. Хельга открыла свою коробку для завтрака и застонала. Баллончик со сливками и заплесневелое яблоко. Не было даже крекеров, на которые можно было бы напшикать сливки.

— Хельга, что-то не так? — она подпрыгнула на стуле. Арнольд! Он проходил мимо в поисках свободного места.

— Похоже, что Мириам вновь превзошла себя, — ощетинилась Хельга. То, что ее мать опять оставила ее голодной, было полбеды. Хуже было то, что Арнольд стал этому свидетелем.

— У меня есть лишний бутерброд и апельсин. Бабушка мне всё равно всегда слишком много. Так что я могу поделиться.

На мгновение Хельга заколебалась. Она проголодалась. Перед глазами вдруг предстало воспоминание, которое она так лелеяла, о том, как еще в детском саду, она потеряла свою коробку с завтраком, а он поделился с нею своими бисквитами. Ей вдруг захотелось пригласить Арнольда присесть за ее столик и пообедать вместе. Только он и она, не обращая на мир вокруг них. На Хельгу нахлынули грезы.

-x-x-x-

Теплая летняя ночь, лунный свет льется на широкий балкон с видом на нью-йоркский Центральный парк. Мягкая музыка доносится из глубины роскошных апартаментов. Тьме не дает сомкнуться лишь одинокая свеча, стоящая на маленьком столике. Подле нее расставлена посуда из тончайшего фарфора и бокалы из хрусталя. Хельга усаживается за столик, ее волосы собраны в элегантной высокой прическе, на ней одето длинное шелковое вечернее платье, сопровождающее каждое движение ее тела едва уловимым шелестом. На ее руках длинные былые перчатки, идеально подобранные под бриллиантовое ожерелье, в котором мерцают отблески свечи. Неотразимый молодой человек с зачесанными назад волосами, и тоненькими усиками как-то небрежно и в то же время элегантно возникает рядом с нею. Это Арнольд. На нем белый фартук и поварской колпак. Перед собой он подкатывает тележку, уставленную бутылками, чашками и большой сковородой, подогреваемой на огне от газовой плитки.

— Мадам желает приступить к первому блюду? — говорит он с сильным французским акцентом.

Oui, oui, chef de mon cœur (Да да, повар моего сердца (фр.) — Прим. перев.), — жеманно отвечает Хельга. — Что за чудесную музыку вы выбрали. Это опера?

— Разумеется! Разве нечто иное может быть подходящим для нашего романтического ранде-ву? Как сказал поэт, музыка — это пища любви.

— Так вы и поэт, и гурман!

— О, разумеется. Но музыка — это лишь соус, с которым я подаю свои чувства к вам. Свою любовь, которая сначала была разогрета, потом доведена до кипения, а сейчас пылает белым огнем! Итак, приступаем!

Арнольд кладет на стол какие-то овощи и мясо. Два острых серебристых ножа сверкают в ночи, ловко нарезая их. С победным возгласом он убирает ножи, словно самурай свой меч после битвы.

— О, будьте осторожны, а не то вы можете поранить себя, — ухмыляется Хельга.

— Слишком поздно, mon petit chou-fleur (Моя маленькая цветная капуста (фр.) — Прим. перев.). Ваша любовь уже рассекла мне сердце словно нож.

Хельга хихикает, с наигранной невинностью хлопая ресницами, и поигрывая пальцами с одним из своих золотистых локонов.

— Ну, а теперь мое фирменно блюдо, crêpes à la Helga (Блинчики по-Хельгиному (фр.) — Прим. перев.). Стоит отрезу масла расплавиться и растечься по сковороде, Арнольд умелой рукой бросает туда яйца, дольки апельсина, и выдавливает поверх всего этого лимон. Тут же он выплескивает из бутылки какую-то жидкость. Сковорода оказывается объятой пламенем.

— О-ля-ля, — восхищенно восклицает Хельга. — Какое свирепое пламя!

Арнольд бросает ей долгий, с темным блеском взгляд.

— Не более свирепо, чем моя страсть вам! Давайте пропустим аперитивы, и сразу перейдем к главному блюду.

— Главному блюду?

— Празднеству страсти, что поглотит нас обоих! Ах, Хельга, сердце мое отбито, тщательно обжарено, и подано вам на блюде, что я представил перед вами. Я пропекся до хрустящей корочки от неугасающего пламени моей любви к вам!

— О, если это главное блюдо, то я не могу дождаться десерта!

Арнольд берет ее за ладонь, и начинает покрывать ее руку поцелуями, всё выше и выше, и выше. Хельга чувствует, как блаженство растекается по ее телу.

— Как это по-французски! О, Арнольд! Арнольд! Арнольд…

— О, Хельга! Хельга! Хельга!

-x-x-x-

— Хельга? Хельга? Хельга!

Хельга очнулась от своих грез и обнаружила, что сидит в школьной столовой. Арнольд держал ее за руку и выглядел озабоченно.

— Хельга, у тебя всё в порядке? Ты звала меня по имени, хотя я всё время стоял прямо перед тобой? Ты хорошо себя чувствуешь? Я могу тебе чем-нибудь помочь?

Хельга глянула вниз. Он действительно коснулся ее руки! И как ей на это реагировать? Предложить ему сесть вместе с ней? Или как обычно отпихнуть? Так было бы безопаснее. И в то же время так соблазнительно было поддаться своему желанию и попросить Арнольда присесть рядом и просто поговорить с ним. А еще съесть тот аппетитный бутерброд, который он ей предложил. Она была так голодна. Но могла ли она на такое осмелиться?

Неловкую паузу прервал Гарольд.

— Эй, смотрите, у Стинки молоко через нос пошло! — вся столовая загоготала. На обеде обязательно кто-нибудь делал что-нибудь безумное, всё время было над кем посмеяться. Хельга тряхнула головой. Сидеть с Арнольдом? Разделить с ним обед? В открытую перед всеми? Она бы еще напялила табличку с неоновыми буквами «Я втюрилась в Арнольда».

— Боже, мне что, уже и минутку нельзя спокойно посидеть одной? И кто тебе разрешал меня за руку трогать, ты больной! Сделаешь так еще раз и без руки останешься — ты меня понял?

Арнольд убрал от нее свою руку. Он выглядел удивленным, сбитым с толку и немного обиженным.

— И если хочешь, я могу тебе рассказать, куда ты можешь засунуть свой бутерброд, — Хельга давно научилась сыпать оскорблениями не задумываясь и не прерываясь ни на секунду. На такой случай у нее был миллион домашних заготовок. — Мне твоя благотворительность ни к чему. И если я и решу у кого-то что-то взять, ты будешь последним, кого я попрошу, ты придурок репоголовый!

Арнольд не мог понять, что происходит. На мгновение, ему показалось, что он заметил на лице Хельги теплый и нежный взгляд, как будто она думала о чем-то приятном. Он надеялся, что сможет пообедать с нею и хоть немного наладить их отношения. Но некоторые вещи не меняются никогда.

Хельга наблюдала за тем, как Арнольд отходит и садится за столик с Джеральдом.

— Почему, почему, почему? Почему я отвергаю доброту Арнольда ко мне? Почему я отвергаю главного повара моих желаний? Кто еще может нарезать нежное филе моего сердца, и подать его с гарниром из восхищения, приправленным страстной преданностью к нему? О почему я отказываю себе в удовольствии испить его взгляд, изливающийся из бездны его очей? Почему я должна морить себя голодом без его заботы, тогда как другие без ограничения насыщаются страстью? Почему чувства мои должны оставаться киснуть, тогда как у других они вздымаются на дрожжах любви? О Арнольд, суждено ли нам когда-нибудь стать ингредиентами главного блюда? —Хельга вдруг поняла, что школьная столовая погрузилась в тишину. И что народ на нее как-то странно поглядывает.

Отчаянные ситуации требуют отчаянных мер. Она взяла в руки заплесневелое яблоко.

— Эй, сморчок, попробуй-ка вот это! — яблоко ударило Арнольда по голове и отскочило от нее. Арнольд раздраженно глянул на нее, но этот взгляд утонул в набирающем обороты хаосе, который быстро вовлек всех учеников в столовой.

— Драка едой! Драка едой! Драка едой!

После обеда несчастья Арнольда, который всё еще был покрыт пятнами от еды и специй, продолжились. Хельга, которая так толком не пообедала, была голодной, и еще злее, чем обычно. Арнольду в затылок обрушился град из комочков жеваной бумаги, и всякий раз, как он оборачивался, она злобно зырилась на него и шипела: «Чего?» Арнольд застонал. Ну, сколько это еще будет продолжаться? Он так устал от Хельги. Он терпел все ее выходки с обычным смирением, у него никогда не получалась разозлиться на Хельгу и дать ей сдачи. Но всё же, когда он вернулся домой и уселся за стол ужинать, он устало вздохнул с облегчением.