Гиротанк

Агрессивная терапия / OffensiveCare

Продолжение повести «Завтра — значит никогда» / 'Tomorrow' is for 'Never'.

Работа Спасателей полна опасностей и неожиданных поворотов. Чип лишний раз в этом убедился, заработав перелом ноги буквально на пустом месте. Хотя планы злодеев в очередной раз потерпели крах, травма Чипа оказалась слишком серьезной для лечения в домашних условиях, тем более что друзья предполагали вскоре отправиться на отдых на острова Индийского океана. Но ситуация отнюдь не безнадежна, ведь в недрах Центральной городской больницы функционирует тщательно скрытый от людских глаз полноценный медицинский центр для животных. Эта больница оснащена всем необходимым для комфортного и эффективного исцеления лидера бесстрашной пятерки, и там с ним по определению не может случиться ничего худого.

Но Спасатель — всегда Спасатель, даже на лечении. Поэтому когда в больнице начинают происходить странные вещи, Чип тотчас же берется за расследование. Однако ставки в этой преступной игре слишком высоки, и чересчур умный и проницательный бурундук-калека в нее совершенно не вписывается. По крайней мере, живой…

Глава 1

Накладные невзгоды

* 1 *

8 декабря, вечер

Зима окутывала город постепенно, исподволь проникая в отсутствие хозяев в окна и двери домов и давая о себе знать лишь под вечер. Как раз тогда, когда больше всего хочется тепла и уюта, а вместо этого приходится быстро бежать на кухню и нетерпеливо приплясывать, ожидая, когда закипит чайник, и можно будет приготовить себе очередную за день, но именно сейчас как никогда необходимую порцию чего-нибудь согревающего. Простая радость, о которой сильнее всего тоскуешь тогда, когда не можешь её себе позволить. Например, если стоишь на продуваемой всеми ветрами платформе железнодорожной станции в томительном ожидании поезда с таким важным для тебя, твоей семьи и твоего бизнеса груза. И высокий черноволосый мужчина с правильными чертами наполовину скрытого шарфом лица ныне испытывал это на себе в полной мере.

— Кофе, мистер Вернье? — спросил подошедший к нему худощавый парень в очках с толстыми стеклами, скрывавшими пусть близорукий, но очень цепкий и проницательный взгляд. Матье Вернье, американец французского происхождения, владелец трех ресторанов «У Вернье», повернулся и подрагивающей от холода и нетерпения рукой взял протянутый пластиковый стаканчик. Приготовленный автоматом кофе был отвратительным, но сейчас пришелся как нельзя кстати.

— Да, Стивен, благодарю. Есть новости?

— Никто ничего толком не говорит. Но я дозвонился до Сандерса, главного по грузоперевозкам в этом секторе, и он обещал быть с минуты на минуту.

— Отличная работа, Стивен. Что бы я без тебя делал?

Референт лишь коротко улыбнулся, ничего не сказав в ответ на дежурную реплику босса. Впрочем, тот никакого ответа и не ждал. Даже наоборот, очень удивился бы, вздумай его помощник что-либо ответить.

Вернье допивал уже второй стакан плохого, но горячего кофе, когда появился Ольмер Сандерс, глава местного представительства тихоокеанского сектора компании «Юнион Пасифик Рейлроудз». Поднятый из постели толстяк аж запыхался, пока шел от машины к ожидающим его раздосадованным клиентам.

— Мистер Варни, какая честь! — начал он с места в карьер. — Нечасто выпадает возможность воочию лицезреть такого клиента! Птицы вашего полета редко опускаются до того, чтобы лично принимать груз!

— Моя фамилия Вернье, и теперь я очень жалею, что не остался в небе! — раздраженно процедил ресторатор. Он демонстративно закатал рукав пальто и посмотрел на золотые часы. — Мой груз должен был прибыть два часа назад, мистер Сандерс! Это возмутительно!

— Я понимаю, сэр, — развел руками железнодорожник, — но тут я ничего не могу поделать…

— А кто может, интересно? — въедливо поинтересовался получатель груза. — Кого ни спросишь, все отвечают, что это не к ним. Что здесь, что в Си-Сити! Ужас просто…

— Поезда опаздывают, мистер…

— Нет, только не в этот раз! Только не сегодня! Только не этот поезд! — Вернье смял пустой стаканчик и швырнул его в стоящую рядом урну. — Я не могу больше ждать! Я и так уже потерял уйму времени! Еще полчаса — и я уйду. И больше не вернусь! Зато мои адвокаты вернутся! И…

Его разгневанная речь была прервана на полуслове протяжным гудком. Вернье, Стивен, Сандерс и бригада грузчиков, собравшаяся вокруг большого ящика в дальнем конце платформы и привычно коротавшая томительное ожидание за азартной игрой, повернулись на звук. Гудок повторился, и слабое дребезжание рельс возвестило о приближении поезда. Вскоре из-за поворота появилась черная громада локомотива с пятью горящими ярким светом глазами-фарами.

— Вот и он, мистер Варни, — сказал представитель «Юнион Пасифик». — Как видите, всё в порядке!

— Может, для вас опоздание на два часа означает «в порядке», но для меня — нет! И моя фамилия Вернье! — ответил предприниматель, однако сейчас он сердился скорее для проформы и поддержания имиджа, поскольку внутренне ликовал. Даже если бы ему пришлось торчать на этой платформе до завтра, этот груз того стоил. Два вагона-холодильника, доверху наполненные эксклюзивной черной икрой каспийской белуги. Этот деликатес стал еще более ценен сейчас, после введения очень жестких ограничений на вылов данного вида рыб, находящегося на грани исчезновения. Но он, Матье Вернье, как водится, надавил на все кнопки и где уговорами, где угрозами, а где путем эффективного вложения наличных средств добился для своей компании права на приобретение поистине гигантской партии черной икры, которая в рождественскую неделю станет настоящим гвоздем кулинарной программы его ресторанов. Никто из его более богатых конкурентов не верил, что ему удастся это сделать. Тем не менее, он это сделал, обставил их всех и теперь заслуженно ожидал настоящего наплыва посетителей из высших слоев общества. Сезон «Рождественской икры Вернье» город запомнит надолго!

Поезд еще двигался вдоль платформы, а Вернье, с трудом подавляя порыв перейти на неприличествующий его статусу бег, уже направился широким быстрым шагом к двум показавшимся из темноты белым рефрижераторам и стал на ходу вчитываться в написанные на бортах регистрационные номера. Хотя они состояли из десяти букв и цифр, ему не надо было сверяться с записями в своем смартфоне или уточнять у Стивена. Он помнил их наизусть и мог повторить по памяти в любое время дня и ночи, ведь последние полгода он буквально жил этим икорным проектом. Сейчас, видя эти вагоны, он чувствовал себя альпинистом, покорившим Эверест. Впрочем, это действительно был Эверест, высшая лига ресторанного бизнеса. Пришла пора не количественных, а качественных перемен. Она была здесь, за этими металлическими дверями вагонов-холодильников.

— Ну же, отпирайте их! — окликнул Вернье подошедших грузчиков, после чего повернулся к своему помощнику:

— Всё готово, Стивен?

— Конечно, сэр! — отрапортовал тот, протягивая боссу серебряное ведерко с обложенной льдом бутылкой шампанского, за которым, упреждая распоряжение босса, побежал сразу же, как только раздался самый первый гудок тепловоза.

— Молодец, Стивен! Чтобы я без тебя делал! Где бокалы?.. А, вот они! Раздай всем, это надо отметить! Мистер Сандерс, присоединяйтесь, не стесняйтесь!

— Ну что вы, мистер Вернье, вы слишком добры… — вымолвил сделавшийся пунцовым от оказанной ему чести Сандерс. Все-таки не каждый день доводится распивать шампанское со столь крупным бизнесменом, а в недалеком будущем, пожалуй, и одним из самых известных и уважаемых граждан города. Правда, одновременно приходилось пить и с простыми грузчиками, но сейчас это было не важно. Если уж Матье Вернье не видит в этом ничего предосудительного, ему и подавно нечего волноваться. Наоборот, лишний повод зарекомендовать себя как внимательного и не гнушающегося общения с рядовыми работниками руководителя.

— Стивен, готовьте бутылку! — продолжал распоряжаться Вернье. — Но не спешите! Я хочу, чтобы пробка слетела точно тогда, когда начнут открываться двери! Вы слышите? — крикнул он двум стоявшим у дверей вагона грузчикам, недовольным тем, что именно им выпал жребий открывать вагоны, пока их товарищи будут распивать шампанское. Они с постными минами кивнули и, открыв запоры, потянули дверь вправо. Но если свое движение она начала под громкие радостные возгласы и хлопок пробки, то остановилась в абсолютной тишине, и стук её колес о концы направляющих прозвучал неестественно громко и также тоскливо, как кладбищенский перезвон. Бокал шампанского выскользнул из ладони Вернье и разбился, забрызгав игристым напитком и осыпав осколками хрусталя его туфли и брюки, но ресторатор этого даже не заметил.

— Ч-ч-то это?.. — наконец выдавил из себя Матье. Он смотрел на свой долгожданный груз и ничего не понимал. Это был тот самый поезд и те самые два вагона с белужьей икрой. Точнее, в них должна была быть белужья икра, а никак не стройные ряды ящиков с кошачьими консервами.

— Разгружать, мистер? — равнодушно поинтересовался один из грузчиков, еле сдерживаясь, чтобы не расплыться в злорадной ухмылке при виде надменного богача, моментально потерявшего всю свою спесь.

— Что?.. Как?.. — переспросил бизнесмен и тут же буквально взорвался. — КАК ЭТО ПОНИМАТЬ? ЧТО ЭТО? СТИВЕН! — Он схватил не менее потрясенного происшедшим, чем он сам, референта за грудки и яростно затряс. — Где моя икра? Где? МИСТЕР САНДЕРС!

— Мистер Вернье… Мистер Вернье… — пролепетал толстяк. — Я не знаю, как это… Это какое-то недоразумение…

— НЕДОРАЗУМЕНИЕ? Я вам покажу недоразумение! Я даю вам час! Нет, полчаса, чтобы разобраться с этим недоразумением! После чего я позвоню вашему шефу в Небраску и потребую разобраться с этим недоразумением! И с вами тоже! И плевать я хотел на разницу во времени! СЛЫШИТЕ?

Ольмер Сандерс достал мобильный телефон и, с трудом попадая по нужным клавишам, начал звонить по всем инстанциям, поднимая на ноги всех, кто имел хоть какое-то отношение к этому поезду. Стивен побежал разбираться с машинистами, и они всей толпой сделали несколько кругов вокруг поезда, считая и пересчитывая вагоны. Всё было в порядке. Всё было на месте. Всё. Кроме самого главного…

«Это катастрофа…» — думал Вернье, сидя на краю платформы и куря одну сигарету за другой. Своих у него не было, так как он бросил курить месяц назад, поэтому он взял пачку у одного из грузчиков. Еще пять минут назад он бы просто побрезговал это сделать, но сейчас ему было всё равно. После такого провала можно было спокойно подаваться в те же грузчики. Эта икра была для него всем, ради нее он пошел на немыслимые траты, рассчитывая окупить их сторицей. А теперь… За счет чего теперь выплачивать кредит? Выкупать два ресторана, заложенных ради постройки третьего? Недавно открывшегося в центре города третьего, самого роскошного ресторана, который и должен был стать центром его икорной программы и Меккой для сливок общества на все праздники? Как теперь смотреть в лицо членам своей семьи? А уж своим конкурентам…

«Это всё они… Наверняка Пиккольери… Или Гомес… Или этот старый жук Форкнайф…» — повторял про себя ресторатор. Именно они. Больше некому. Лишь кто-то столь богатый и влиятельный, как они, мог надавить на все педали и подстроить всё так, чтобы он, Матье Вернье, наглый выскочка и опасный конкурент, получил вместо эксклюзивной черной икры два вагона кошачьих консервов фабрики «Счастливый Том».

* 2 *

В то время как на платформе перед грузовым терминалом царили шум, беготня и паника, на запасных путях на другом конце станции было тихо и спокойно. Лишь скрип болтающихся на ветру фонарей, то и дело выхватывающих из темноты ряды застывших в ожидании рейса или отдыхающих после очередной поездки вагонов, нарушал царившее здесь безмолвие, поэтому любое неосторожное движение, любой посторонний звук казался громом среди ясного неба.

— Да не шумите же, болваны! — зло шикнул на своих неуклюжих подручных крупный кот в роскошном темно-синем пиджаке. Он сам старался ступать осторожно по двум причинам — чтобы не нашуметь и чтобы не запачкать тот самый костюм о грязный борт вагона. В отличие от него, Кроту, Мепсу и Бородавке эти соображения были чужды, поэтому они продвигались вперед гораздо быстрее босса, что не могло не радовать, но при этом постоянно спотыкались о шпалы и друг друга.

— Но здесь ведь нет никого, Толстопуз! — протянул Мепс, зябко кутаясь во вверенный ему мешок. — Ты же сам сказал, что никого из людей здесь не будет…

— Но ведь это еще не повод шуметь, не так ли? Надо всегда быть начеку. Будет гораздо лучше, если мы первые услышим кого-то другого, чем если этот кто-то другой первым услышит нас. Согласны?

— Согласны, босс! — бодро отрапортовала троица во весь голос, заставив Толстопуза схватиться за голову.

— Если бы вы работали так же рьяно, как соглашаетесь со мной, цены бы вам не было! Поторапливайтесь, пока сторож не пришел!

— Но ведь если мы будем рьяно работать, мы не сможем рьяно с тобой соглашаться, Толстопуз! У нас не хватит времени! — глубокомысленно заметил Крот после недолгого, как для него, раздумья.

— Надо же, Крот, а я думал, ты совсем безнадежен… Быстро взял мешок и пошел туда! — и кот указал на отдельно стоявшую сцепку из двух рефрижераторов, выглядевших точно так же, как те, которые ждал Вернье. Что, в общем-то, неудивительно, если учесть, что это именно они и были.

— А, мои дорогие, мои любимые! — умиротворенно произнес Толстопуз, подходя к вагонам. Он ласково провел лапой по боку одного из них и брезгливо сморщился, увидев оставшуюся на лапе пыль. – Фу, ну и грязнули же эти люди, дотронуться ни до чего невозможно… Бородавка, Мепс! Открывайте вагон!

— И все-таки, босс, я не понимаю. Как вам это удалось? — спросил Мепс, показывая пальцем на вагоны. Для того чтобы добраться до замков на дверях, ему пришлось бы снять теплый мешок, к которому он уже привык. Поэтому тощий кот решил потянуть время, хорошо зная, что Толстопуз очень любит долго и пространно рассказывать о своих гениальных планах.

— Это элементарно, Мепс! — промурчал Толстопуз. — Скажи, если бы ты хотел украсть два вагона черной икры, а вместо них подсунуть столько же просроченных кошачьих консервов, что бы ты сделал?

— Ну, я бы прокрался ночью на станцию с мешком консервов, открыл бы вагон, набрал бы полный мешок икры, заменил бы её принесенными консервами…

— Вот именно, Мепс, вот именно! И ходил бы неделю туда-сюда с тяжелыми мешками! А всё почему? Потому что привык всё делать сам, пользуясь при этом всем, чем угодно, кроме головы! Но я, привыкший использовать других и умеющий использовать голову по назначению, заставил людей выполнить за себя всю грязную работу! То есть, конечно же, не всю, не расстраивайтесь! На вашу долю тоже осталось!

— Спасибо, Толстопуз, ты очень добр!

— Не стоит, Мепс, я никогда не забываю о своих верных помощниках… Так вот, видишь эти цифры на вагоне? Это его идентификационный номер, и именно его заносят в реестр, когда формируют состав. И если вместо одного номера вписать другой, то вместо вагонов с икрой к поезду прицепят два вагона с кошачьими консервами. Заметь, Мепс, сами прицепят, сами привезут, и сами же отцепят. А нам, то есть, вам, останется только разгрузить их… Ну, чего встал! Открывайте двери и разгружайте!

Мепс сбросил теплый мешок, сопроводив это движение горестным мяуканьем, и пошел к еще более холодному, чем декабрьский воздух, вагону. С нижним замком вагонных дверей уже возился Крот, и Мепсу ничего не оставалось, как полезть к верхнему, негодуя, что этот Крот вечно найдет способ работать поменьше. Впрочем, кот сполна отомстил за это своему подельнику, встав ему на голову и уже оттуда, оттолкнувшись как можно сильнее (чтобы дотянуться, и чтобы коллеге жизнь медом не казалась), прыгнул к замку. Но там оказался не только замок.

— Ну, чего вы там копаетесь! — сердито крикнул Толстопуз, которому не терпелось увидеть ставшую его законной, если верить товарной накладной, собственностью черную икру.

— Не открывается, босс! — отозвался Мепс. — Фейерверк мешает!

— Так убери его… ЧТО? Какой фейерверк?

— Большой такой, босс! Мощный, наверное…

Отбросив в сторону все предрассудки, Толстопуз бросился к вагону, чтобы самолично убедиться в правоте слов Мепса. Он с ходу запрыгнул на всё так же склонившегося над непокорным замком Крота, который в результате по колено увяз в гравии железнодорожной насыпи, и, не обращая внимания на щедро покрывавшую вагон дорожную пыль, полез к Мепсу.

— Вот, босс! — сказал тощий кот, протягивая ему большую красно-белую ракету. Толстопуз покрутил её в руке и, пронзенный внезапной догадкой, полез на крышу, по дороге чуть не сбросив несчастного Мепса вниз. Когда он, ухватившись за край вагона, с трудом подтянулся, то так и замер с открытой пастью при виде плотных рядов салютных ракет. На крыше соседнего вагона была та же картина.

— Откуда они здесь взялись? — спросил себя кот. Обычно никто не возит на крышах вагонов-холодильников фейерверки. Но если их положили сюда не люди, то…

— СПАСАТЕЛИ! — выкрикнул вслух свои мысли Толстопуз. В ответ на это со стороны соседних путей донеслось «… вперед!», и кот увидел, как к его вагонам по невидимым в темноте бикфордовым нитям со всех сторон устремилось множество огоньков-запалов.

— ГАСИТЕ ИХ! НЕ СТОЙТЕ! ТУШИТЕ ИХ! — закричал Толстопуз, размахивая руками в поисках проходивших поблизости фитилей. Три он нашел и оборвал, но это было слабым утешением, так как огоньков было море.

— ДЕЛАЙТЕ ЧТО-НИБУДЬ! — орал он на метавшихся внизу подручных, которые в едином порыве услужить боссу все разом полезли на одну лестницу и только мешали друг другу. Толстопуз так быстро, как только позволяла ему его спортивная форма, то есть, мягко говоря, медленно и неуклюже, стал продвигаться вдоль края вагона, размахивая перед собой одной рукой, как саблей. Он чувствовал, как одна за другой рвутся нити и, хоть и понимал, что ни за что не успеет оборвать их все, лез вперед с высунутым языком, до последнего борясь за свою икру. Кот тешил себя надеждой, что если оборвать хотя бы часть нитей, то фейерверка не будет, или же он будет настолько слабым, что люди на станции его не заметят. Разумеется, его надеждам, как всегда в схватках со Спасателями, не суждено было сбыться. И не только потому, что взрыв даже одной шутихи ночью виден за мили, а еще и потому, что благодаря хитроумной системе фитилей, устилавших всю поверхность крыш обоих вагонов, даже одного добежавшего огонька было достаточно для запуска всего карнавального боезапаса.

— А-А-А-А! — закричал кот, видя, как вся крыша превращается в большой искрящийся ковер. В отчаянии он схватил ближайшую к нему шутиху и рванул на себя, но в этот момент как раз догорел её фитиль, и праздничная ракета с громким шипением рванулась вверх, увлекая за собой незадачливого представителя семейства кошачьих. Толстопуз, совершенно не горевший желанием принять настолько непосредственное участие в салюте, разжал лапы и приземлился вниз головой в груду наваленного между путями песка. Его подручные, посмотрев сначала на взлетающие в массовом порядке шутихи, а потом на торчащую из кучи филейную часть босса, общими усилиями пришли к выводу, что с фейерверком они уже ничего не поделают, а вот боссу хоть как-то, но помогут, и бросились его откапывать. Эта и без того нетривиальная для них задача осложнялась как жутким грохотом, заставлявшим троицу то и дело инстинктивно пригибаться, так и поведением Толстопуза, ноги и хвост которого бешено молотили воздух, не давая им взяться и потянуть за них. Тем не менее, они всё же откопали его, и тут же едва не пожалели об этом, так как благодарности от толстого кота не последовало. А вот новый взрыв гнева — это да, это завсегда.

— ПОЧЕМУ ТАК ДОЛГО, ИДИОТЫ! — вопил Толстопуз. — За что я вас кормлю и пою? Не знаете? Я вот уже тоже понимать перестаю! Ну же, остолопы, ловите Спасателей, пока они не ушли! Они где-то здесь! Мепс! Живо лезь вон туда! — кот показал на вагон, с крыши которого донеслось то самое «…вперед», уже много лет не дававшее ему спокойно спать. — Бородавка! Крот! Окружайте вагоны снизу! Они не должны уйти! Не в этот раз! ШЕВЕЛИТЕСЬ!

* 3 *

— Эй! Смотрите! Что это там? — воскликнул Ольмер Сандерс, показывая на взрывающиеся в небе на другом конце станции ракеты. Одновременно с этим ожила рация, висевшая на поясе стоявшего рядом с ним начальника охраны терминала, которого тоже подключили к общей суете вокруг вагонов.

— Первый на приеме! — ответил он. С минуту он стоял, вслушиваясь в оживленную и сбивчивую речь своих подчиненных, после чего посмотрел на окруживших его людей и, не скрывая крайнего удивления, произнес.

— Это на запасных путях, на самом краю вагонного депо. Два прибывших сегодня днем вагона-холодильника из Си-Сити начали пускать фейерверки. Ничего не понимаю…

— ДВА ВАГОНА-ХОЛОДИЛЬНИКА ИЗ СИ-СИТИ? — закричал Вернье. — Быстрее, быстрее все туда! Это мои вагоны, я знаю!

— Но, сэр, — попытался возразить начальник поезда. — Ваши вагоны здесь…

— ЭТО — НЕ МОИ ВАГОНЫ! — Вернье заорал пуще прежнего. — У МЕНЯ ВАГОНЫ С ИКРОЙ, А НЕ С КОШАЧЬИМИ КОНСЕРВАМИ! СКОРЕЕ ТУДА!

И первый побежал в направлении салюта прямо через железнодорожные пути. Верный Стивен метнулся следом, а за ним уже двинулись и все остальные. Замыкал колонну бегунов начальник охраны, задержавшийся, чтобы связаться по рации с контрольным пунктом и попросить на время остановить движение всех локомотивов в районе депо. Этот богач и так доставил им всем уйму хлопот, а если он в довершение всего еще и попадет под поезд…

* 4 *

Черная прямоугольная коробочка на поясе Чипа дважды коротко провибрировала. Бурундук хлопнул по ней ладонью, подтверждая прием, и тронул за плечо сидевшего на краю вагона на корточках Дейла, одетого в позднеосенний вариант своей любимой гавайки — таких же расцветки и узора вязаный свитер. Чипу в этом плане было легче, так как для перехода на калифорнийский зимний сезон ему достаточно было просто застегнуть куртку.

— Дейл, пошли, пока они не пришли в себя! Скоро здесь будет слишком многолюдно!

— Да, идем! А здорово получилось, ты не находишь? Настоящий праздничный фейерверк!

— Только, боюсь, не для Толстопуза! — добавил лидер Спасателей, и хохочущие друзья побежали по крыше в самый конец состава, где их ждала перекинутая на соседние вагоны веревка. Где-то справа от них в темноте по таким же крышам бежали Рокфор и Гайка. Вжик, которому в силу естественных способностей не требовались ни веревки, ни мосты, и который поэтому отвечал за закладку и поджог фитилей на самых дальних и труднодоступных вагонах, должен был прилететь последним, когда остальные уже будут садиться в «Крыло».

— Вон они! Я их вижу! Они здесь, босс! — донеслось сзади. Бурундуки обернулись и увидели Мепса, бегущего к ним с высунутым от усердия языком. Пользоваться веревочными мостиками Спасателей, соединявшими крыши сцепленных вагонов, Мепс из-за своих габаритов не мог, поэтому с вагона на вагон ему приходилось перепрыгивать, что он со страшным грохотом и делал.

— Он нас догоняет, Чип! — завопил Дейл.

— Не догонит! — уверенно ответил его друг. — Наша веревка его не выдержит, а на соседний состав ему не перепрыгнуть! Побежали, мы уже близко!

Они пропрыгали еще два вагона и добрались до веревки, протянутой на стоявшую через один путь от них сцепку. На их стороне веревка крепилась при помощи стрелы с присоской, а на той стороне была обвязана вокруг крепления наверху стоявшего на платформе контейнера. Оставалось лишь перебраться на ту сторону и отвязать веревку, и они будут вне досягаемости, а там и до «Крыла Спасателей» рукой подать…

— Вперед, Дейл! — Чип хлопнул товарища по спине, и тот уверенно и быстро заскользил по веревке. Чип еще раз оглянулся на Мепса и, убедившись, что тощий кот их не догонит, полез следом за Дейлом. Он долез до середины веревки, когда она вдруг пришла в движение, заколыхалась и задергалась из стороны в сторону.

— Что, Спасатель, попался? Сейчас я тебе устрою «русские горки»! — приговаривал Мепс, раскачивая веревку. Бурундук держался изо всех сил и медленно, но неуклонно продолжал продвигаться вперед, но тут привязанный к контейнеру конец веревки на очередном рывке оборвался, и он, кувыркаясь в воздухе, отправился в полет вдоль вагонов.

— ЧИП! — в ужасе закричал Дейл и бросился бегом по крышам в ту сторону, куда улетел его друг. Оказавшись как раз над местом его приземления, он обомлел. Чип лежал вниз лицом, раскинув руки и ноги, а над ним с хищной улыбкой на чешуйчатом лице склонился Бородавка. К счастью для лидера Спасателей, он долетел до вагонов с углем, и Дейлу не пришлось долго ломать голову в поисках подходящих подручных средств. Выбрав кусок угля соответствующего размера и веса, вымазавшийся в процессе с ног до головы угольной пылью бурундук сбросил снаряд вниз, прямо на голову противной ящерице. Бородавка по достоинству оценил выбор Спасателя и растянулся на земле рядом с Чипом.

— Чип! Друг! Что с тобой? — вопил Дейл, спускаясь с вагона и подбегая к лежащему ничком товарищу. — Скажи что-нибудь, пожалуйста!

— Дейл… Нога… — ответил Чип через стиснутые от боли зубы. Дейл посмотрел на ноги друга и понял, что дело серьезное. Правая ступня, на которую, судя по всему, Чип и приземлился, была неестественно подвернута под ногу. С такой травмой не то, что бегать и прыгать по вагонам, ползти по земле и то было тяжело…

— Ага, Спасатели! Я их нашел! Я их поймал! — вывел Дейла из ступора радостный голос Крота. Обрадованный перспективой поймать для босса его самых страшных врагов и обставить всех остальных членов банды, он медленно приближался к бурундукам, широко расставив руки.

— Не тронь моего друга! — вскинулся Дейл, нахохлившись и приняв боевую стойку Монти Бальбоа. — Уходи, пока цел! А то я за себя не отвечаю!

— Ой, он такой грозный… — пробормотал несколько струсивший гангстер, бросая мимолетный взгляд на лежащего рядом Бородавку, чьи голова и плечи были сплошь черными. — Надо же, как Бородавку отделал… Надо бы что-то длинное и тяжелое, навроде лопаты. Тогда бы я двух зайцев одним ударом…

— Мы не зайцы, мы — бурундуки! — ответил ему Спасатель. Крот замешкался с внятным ответом, и бурундук так никогда и не услышал его мыслей по этому поводу. Зато услышал громкое «БЭММ!», с которым на голову подземного жителя опустился черенок совковой лопаты.

— Ух ты, лопата… Спасибо… — Крот расплылся в благодарной улыбке и упал поперек Бородавки.

— Мама мне всегда говорила, что пожарный щит — очень толковая штука! — назидательно заметил Рокфор, отряхивая ладони.

— Рокки! Ты как раз вовремя! Тут с Чипом беда! — Дейл замахал над головой руками, и австралиец бегом бросился к друзьям.

— Да-а-а, — протянул он, придирчиво осматривая ногу Чипа, — случай серьезный! Я видел такое у одного моего знакомого, зарабатывавшего себе на жизнь гонками на пингвинах. Его черно-белый напарник не рассчитал на повороте и… в общем, лечился он долго. Чипа надо срочно доставить в больницу!

— Думаю, если мы не поторопимся, в больницу надо будет срочно доставить всех нас! — заметил бурундук, дергая его за рукав и показывая в сторону уже затихающего салюта. Оттуда к ним приближался огромный, покрытый торчащей во все стороны густой серой шерстью шар. Осознание того, что у Спасателей проблемы, придало Толстопузу уверенности и сил, и он несся, прижав уши к голове и широко раскрыв рот, словно намереваясь проглотить всю троицу одним махом.

— Рокки, у тебя еще лопаты случайно не осталось? — задал Дейл глупый, но закономерный вопрос.

— Увы, с лопатами у меня сегодня накладки.

— Уходите… Оставьте меня… — услышали они слабый голос Чипа, который с обезображенным болью лицом пытался приподняться на руках и развернуться лицом в сторону Толстопуза. — Я справлюсь… Уходите…

— Э-э-э, Чип, ты не забывайся! — прикрикнул на него Рокфор. — Дейл, дружище, беги вперед и подай сигнал SOS! Я следом!

Обхватив Чипа двумя руками, силач поднял его и побежал за Дейлом. «Да, определенно надо худеть… — думал он, слыша за спиной дыхание настигающего их разъяренного кота. — Всё, с завтрашнего дня — на диету!.. Нет, с Нового Года! Потому что встречать Новый Год на диете — это, извините, ни в какие…»

— Рокки…

— Да, малыш?

— Брось меня… Со мной ты не убежишь… А так он на меня отвлечется… Он же знает, что я у нас главный, он не упустит такую возможность…

Рокки даже отвечать не стал. Во-первых, он уже давно уяснил себе, что нечего всякую глупость комментировать. А во-вторых, ему и так было тяжело дышать, а уж разговаривать…

— Платформа… кончается… — снова подал голос Чип. Он показал рукой на приближающийся белый бордюр, за которым начиналась полоса гравия, плавно переходящая в пожухлую траву.

— Вижу… — ответил австралиец, уже давно просчитывавший план дальнейших действий. Спрыгнуть, не снижая скорости, и бежать дальше? Даже при удачном приземлении потеря скорости, а если поскользнуться и загреметь, то всё, приехали… Спрыгнуть и тут же прижаться к перрону в расчете на то, что Толстопуз пролетит дальше и их не заметит? Возможно, но кот ведь тоже не дурак, да и всё равно непонятно, куда потом бежать… Дейл еще куда-то подевался… Кстати, о Дейле! Где он?

— Рокки, не останавливайся, так и беги! — услышал он голос Дейла чуть ли не над самым ухом и едва не сделал именно то, что его просили не делать, но вовремя сдержался. У него не было времени оглядываться, чтобы узнать, что там происходит, и он всё так же бежал к самому краю перрона. «ТОРМОЗИ!» — кричал внутренний голос инстинкта самосохранения. «ПРОДОЛЖАЙ БЕЖАТЬ!» — настаивали внутренние голоса разума и опыта, и большинством голосов было принято решение скорость не сбавлять. «Интересно, что Дейл задумал? И откуда он здесь вообще взялся… И какой у него план? Чтобы я сверзился с платформы на полной скорости?.. Или разогнался и взлетел, как тот "Боинг"…»

Как оказалось, второе. Когда до конца платформы оставались считанные дюймы, Рокфор вдруг ощутил сильный рывок, и его ноги перестали чувствовать землю. Он еще некоторое время по инерции двигал ими в воздухе, но потом прекратил это бесполезное занятие и стал заворожено смотреть на проплывающие под ним гравий и траву.

— Ну, как тебе, Рокки?

Австралиец запрокинул голову и увидел прямо над собой улыбающееся лицо Дейла. А за ним, еще дальше в небе, темные очертания «Крыла Спасателей». И тут он всё понял…

— А-А-А-А!.. — услышали Спасатели донесшийся снизу сзади протяжный вопль, завершившийся громким глухим ударом и шорохом гравия.

— Что там, Дейл? — спросил Рокки. Его воротник плотно удерживался зубами установленного на конце телескопического манипулятора захвата, и никакой возможности обернуться самому у него не было.

— Да так, ничего интересного! Вагоны, рельсы… Толстопуз, вон, не успел затормозить и слетел с платформы, теперь смотрит на нас из кучи собранного жирной мордой гравия. Машет лапой и что-то кричит, наверняка пожелание приятного полета. А так — тишь да гладь!

И Дейл засмеялся настолько громко и заразительно, что не только Рокки, но даже Чип, несмотря на сильную боль, не смог удержаться от смеха.

* 5 *

Отплевываясь и отряхивая когда-то роскошный, а ныне висевший лохмотьями пиджак, Толстопуз вылез из гравия и в бессильной злобе замахал кулаком. Хотя его рот был широко раскрыт для самого громкого из всех возможных криков, кот не издавал ни звука. Он слишком запыхался, чтобы наскрести воздух даже на одно лишнее слово, да и потом, слов никаких было уже не нужно. Спасатели в очередной раз обставили его и ушли, оставив с носом. Точнее, с Мепсом.

— Смотрите, босс, что я нашел! — тощий рыжий кот подбежал к шефу и протянул ему оторванную им с вагона веревку с привязанной на конце стрелой с присоской. — Это — снаряжение Спасателей! И оно у нас в руках! Это трофей! Подарок судьбы!

— Хорош подарочек… — процедил сквозь зубы Толстопуз, глядя на пробегающую мимо процессию, возглавляемую Матье Вернье. Вот они добежали до вагонов, вот открыли двери, и вагонное депо огласил крик, в котором смешалось всё: удивление, недоверие, облегчение и безграничная радость человека, всё потерявшего, а затем обретшего вновь.

— ЭТО ОН! МОЙ ГРУЗ! — кричал Вернье, позабывший обо всем на свете и скачущий как мальчуган, узнавший, что ему завтра не надо идти в школу. — ЭТО ОНИ! МОИ ЯЩИКИ! ЭТО ИХ НОМЕРА! ЭТО ОНА! МОЯ ИКРА!

— НЕТ! ОНА МОЯ! — закричал Толстопуз, размахивая накладной. — Она моя! Моя…

Он смял документ, бывший доселе поистине золотым, а ныне не стоивший и бумаги, на которой был напечатан, и выбросил в темноту. Ну почему, почему они всегда вмешиваются? Почему всегда оказываются там, где не надо? Как им это удается? КАК?..

— Босс, можно я оставлю это себе? Пожалуйста, босс!

— Разумеется, Мепс, разумеется… — Толстопуз взял привязанную к веревке стрелу и налепил её Мепсу на нос. — Бери, пользуйся!

— Збазибо, бозз! Бы одень добды!