Dear Maggie Natalie Smith from Hermione McGonagall

PG-13 Femslash Romance/Family/Friendship OOC Джин (убеждения, возраст и цвет глаз), немного ООС Моники

Дни пролетели и годы,
Недели прошли без следа.
Но ты лишь осталась навеки -
Ты в сердце моём навсегда.

И годы твой образ прекрасный
Не смогут отнять никогда.
Тебя полюбила когда-то
И эта любовь навсегда.

А если мы встретимся снова,
То, может, смогу я сказать,
Что было давно, ещё в школе...
Я знаю, должна рассказать.

- Тогда от любви ты свободной
Ещё, точно знаю, была.
- Не так это было, Учитель
С начала учёбы. Всегда.

Не важно, что годы промчались
Не важно, что были вдали...
Но мы же в Шотландии нашей,
А в мире нет лучше земли.

- Не так? Объясни мне, мисс Дуглас...
Постой! Не спеши объяснять.
Я знаю, теперь уже точно,
Что ты сейчас хочешь сказать.

Chapter 1 «Hello, Jean». (Глава 1 «Здравствуй, Джин».)

Лето 1948 года.

«Зачем я стала смотреть школьные фотографии? Что я хочу доказать себе? Ничего. Абсолютно ничего. Но я плачу. Что это значит? Я люблю Джин Броди. Всегда и навеки.

Почему всё случилось так, а не иначе? Почему мы не виделись десять лет? Я была полная дура. Я должна была сделать шаг навстречу Джин, когда училась в школе. Она должна была понять.

Фотография закапана слезами. Я осторожно провожу по ней пальцем, стирая влагу. Моя рука задерживается в том месте, где изображена Учитель. Внимательно посмотрев на Джин, я замечаю слёзы на её лице. Нет, - тут же поправляюсь я. - Это - мои слёзы, упавшие на фотографию. Я стираю слёзы с лица учителя и глажу её по голове.

После этого я сижу и долго смотрю на Джин - единственного учителя, которого я по-настоящему любила и буду любить всю свою жизнь.»

Я убрала фотографию на место и задумалась.

«У Джин на снимке лицо было закапано моими слезами. Но это выглядело так правдоподобно. В какой-то момент мен показалось, что учитель действительно плачет. Её лицо было в слезах.»

Внезапно мне в голову пришла странна мысль: «Что, если Джин действительно плачет, думая примерно о том же, что и я?» Если это так, то я должна стереть слёзы с лица Учителя.

Фотография – это всего лишь напоминание о прошлом. Людям, запечатлённым таким образом, чуждо горе, радость, страдание... Они принимают какую-то позу. Фотограф уверяет, что «сейчас вылетит птичка...» Наконец, снимок сделан. Потом, оглядываясь назад, они думают, что могли бы встать иначе, смотреть по-другому... Но ничего уже не изменить. И вот такими люди остаются на долгие годы. Сфотографированные люди смотрят со снимков точно так, как их запечатлели. Они не живые. Они не могут менять выражение лица и позу в зависимости от настроения.

Они не могут. Но с Джин всё иначе.

Десять, лет назад, нет уже двенадцать... Джин сказала, что в сложный момент жизни каждая из её класса сможет придти к ней домой.

«Не стесняйтесь, дорогие девочки, я всегда помогу вам. Я посвятила вам лучшие годы моей жизни. И я ничуть об этом не жалею. Я люблю вас и надеюсь, что вы вспомните слова мисс Броди тогда, когда будете нуждаться в помощи. Я помогу вам, сколько бы лет не прошло.»

Я поняла, что сейчас наступил именно такой момент. Я не могу самостоятельно разобраться в происходящем. К тому же, то, что произошло, связано с Джин. Может быть, я тоже должна ей помочь.

На следующий день я пошла домой к Джин.

Выйдя из дома, я уже заранее всё обдумала и окончательно решила, что сказать.

Конечно, каждая из нас, учениц её первого выпуска, знала, где живёт учитель, ведь многие (кто хотел) побывали у Джин дома. Я была не один раз, потому что никогда не упускала такую возможность.

Я знала, что Джин найдёт верное решение. Может быть, я тоже помогу ей в чём-то. Но это пока останется тайной.

XXX

XXX

Через двадцать минут я была дома у Джин Броди.

- Здравствуйте, мисс Броди...

- Здравствуй, Моника, - улыбнулась Джин.

Я внимательно посмотрела на учителя и заметила, что она недавно плакала.

- Что с вами? - тут же спросила я.

«Похоже, мои вчерашние мысли были в чём-то верны», - сразу же подумала я.

- Всё в порядке, дорогая. Кажется, у тебя что-то случилось, раз ты пришла ко мне.

- Мисс Броди, что с вами? - спросила я, когда сняла обувь и надела тапочки.

- Уже всё хорошо, - ответила Джин, - делая ударение на первом слове. - Подойди ко мне, Моника.

Я подошла к Джин и сразу же оказалась в её объятиях.

Вскоре учитель отпустила меня, и мы зашли в комнату. Когда мы сели на диван, мисс Броди спросила: «Что у тебя случилось?»

-Уже всё хорошо, - повторила я слова Учителя.

- А что было? - стала допытываться Джин.

- Наверно, то же, что и у вас, мисс Броди, - ответила я.

- Ты тоже плакала? - удивилась Джин. - Из-за...

Я рассказала, что вчера произошло, за исключением того, что я гладила Джин, которая была на фотографии и своих чувств к ней.

- Я не один раз плакала, когда смотрела на классные фотографии и видела своих первых девочек. Потому, что мне было тяжело расстаться со своим первым выпуском. Ведь не все из вас закончили полную школу. Несколько девочек нас покинули раньше. Прошло некоторое время и я потеряла всех вас. Я потеряла тебя, Моника. Только несколько дней назад я окончательно разобралась в своих чувствах. Попытки забыть прошлое не принесли ничего хорошего. Я поняла, что всё очень серьёзно... Я не была уверена, что когда-то увижу тебя снова. Но я дала себе слово сказать тебе всё, что чувствую по отношению к тебе, если мы когда-нибудь встретимся. Единственное, о чём я прошу тебя - называй меня «Джин».

Я поняла, что скажет Учитель. Я чувствовала, что должна сказать это первая.

- Джин, я знаю, что вы... ты хочешь мне сказать. Это произошло ещё в первом классе. Это было, есть и будет всегда...

- Я люблю тебя, - произнесли мы почти одновременно.

- Навсегда, - выдохнула Джин и прижалась губами к моим губам.

Вскоре мы оторвались друг от друга.

- Я не брошу тебя, я не выдержу...

- Кстати, дорогая, наш Гордон ушёл из школы, потому, что прибавилось работы в церкви. Раньше он был только в церковном хоре. Теперь у него ещё какие-то обязанности, тоже связанные с музыкой. Зарплата будет больше, но... наша школа осталась без учителя музыки. Не хочешь на его место?

- Думаешь, у меня получится? Я же математик, а не...

- Не говори глупости, - прервала Учитель. - Ты - замечательная пианистка. Значит, ты согласна.

- Теперь - да, - ответила я и прижалась к Джин.

- Кто-нибудь из нашего класса приходил к тебе за советом? - спросила я через несколько минут.

- Никто. Или у них всё в порядке, или они не хотят спрашивать совет у меня, или... - Джин замолчала.

- Что ты хочешь сказать? - не поняла я.

- Или они не так относятся ко мне, чтобы делиться своими проблемами. В отличие от тебя.

- Между прочим, я подумала, что должна помочь тебе. Я не была уверена, что права, но своя проблема стала для меня менее важной. Главное, чтобы с тобой было всё хорошо. А если хорошо тебе, то и мне тоже.

- Не покидай меня, Моника.

- Никогда, дорогая.

- Кстати, - вдруг вспомнила я, родители и бабушка (в общем, вся наша семья) хотят, чтобы я где-нибудь отдохнула.

- А что ты хочешь?

- Не «где-то», а с кем-то.

- С кем-то было бы хорошо.

- Когда я училась в школе, все в нашей семье говорили: «Если ваш класс идёт куда-то с мисс Броди, то мы за тебя абсолютно спокойны». Следовательно, если я скажу, что встретила тебя (естественно, случайно) и ты предложила провести вместе некоторое время...

- Скажи им (Джин назвала имена родителей и бабушки), что я покажу тебе Эдинбург. Весь. Расскажу тебе обо всём, что знаю в нашем замечательном городе. А самое главное... Хочешь посмотреть на то, как живут горцы?

- Ещё бы. Ты же знаешь, что я обожаю килты. Кстати, почему ты не забыла имена моих родителей и бабушки?

- Это - твоя семья. Я не могу забыть то, что связано с тобой. Ведь мы любим друг друга.

- Что мне нужно делать сегодня? Я хочу сказать дома, что мы завтра рано утром отправляемся за город. А поезд находится совсем рядом с тобой, то есть с Чёрч-Хилл. Я же не буду вставать в пять утра. Поэтому, если ты меня пустишь, я буду ночевать здесь.

- Только при одном условии. Если я, лёжа в кровати, смогу обнять тебя, накрыть одеялом... Согласна?

- А ты не догадываешься? - спросила я и улыбнулась.

Я была безумно счастлива, находясь в объятиях самого дорогого человека на свете.

Мы стали говорить о Второй Мировой войне. Но долгой эта тема быть не могла потому, что мы почти сразу стали плакать.

- Больше нет Мировой войны, она стала Первой мировой войной. Ведь недавно закончилась Вторая мировая война. Но я не перестану говорить «Мировая война», потому что именно Мировая война лишила меня жизни, полной радости. А Вторая Мировая война не лишила меня лучших лет жизни. Я потеряла тебя за год до начала войны, (1.09.1939 года (в мире), прим. автора) надеюсь, последней.

- Я тоже на это надеюсь. Но думаю, что окончательный мир не наступит никогда. Самое главное – я уверена, что мир не допустит Третьей Мировой войны. Учитывая людские пороки, нельзя сказать, что между всеми странами будет мир и никогда не будет войн.

- Я бы помолилась, чтобы войны никогда не наступили на Земле. Но Бога нет, всё зависит от нас самих.

- Конечно, Джин ты же сама говорила нашему классу, что Бога нет. Те, кто искренне верят в Него, обманывают себя, не понимая этого. Я знаю, что Его нет, но в кого-то я всё равно верю.

- В кого Моника? - спросила Джин, действительно не понимая, что я имею в виду.

- В кого? - повторила я. - В реально существующего человека. Она красивая, очень умная, атеист, я знала её в прошлом десять лет...

- Я не такая... Дорогая, почему ты сказала это?

- Потому, что это - правда. Я сказала правду и ничего, кроме правды.

XXX

- А как там наш златокудрый Тедди? - поинтересовалась я где-то через час, полулёжа в объятиях Джин.

- Как обычно, ничего нового. Дети растут. Младшему лет двенадцать... Честно говоря, какой-то учитель меня совершенно не волнует, в отличие от...

- Ты права, Мария Магдалина.

- Непорочная дева? - удивилась Джин. - Как Его мать?

- Пусть рассказы о Марии - легенда, (Не могла же она родить сына от святого духа?) но ты - это Она. Почти Она. И намного прекраснее.

- Почти? Ты имеешь в виду, что я не произвела на свет ребёнка, как Она?

- Частично, мама.

- Я очень ценю твоё отношение ко мне, но ты же не думаешь, что... можешь после стольких лет разлуки перечеркнуть всё, что есть на самом деле и называть меня «мама»?

- Могу! - без колебаний ответила я. - Ты - единственная в кого я влюбилась за всю свою жизнь, причём с первого взгляда. Тынаучила меня большему, чем родная мама. Ты... - Я подняла голову и заглянула в лицо Учителя. Почти в тот же миг я прижалась губами к губам Джин Броди. Я не очень хорошо понимала, почему я это сделала.

Не смотря на то, что я не совсем понимала, что делаю, Джин была не против этого. Точнее, Джин вела себя так, как будто тонула, а наш поцелуй был возможностью добраться до берега. Я не думала ни о чём. Но уже потом я поняла, что Джин очень не хотела потерять свой «спасательный круг».

В конце концов, мы «добрались до берега».

Когда Учитель смогла остановиться, я поняла окончательно, что случилось.

- Прости меня, мама, пожалуйста.

- За что? - удивилась Джин Броди. - Ты ни в чём не виновата. Это я повела себя не очень хорошо. Это я была первая. По легенде, о Марии говорили: «Пусть бросит в неё камень тот...» Я не безгрешна. Моника, ты была непорочной девой Марией. До сегодняшнего дня.

- Не надо, прошу тебя. Я люблю тебя. Всё это взаимно. Мама, прости меня, если я в чём-то виновата.

- Прощать тебя? С чего вдруг? - спросила Джин, влюблено смотря на меня. - Какая дочь...

- Дочь? - удивилась я, не давая учителю договорить. - Ты сказала это на полном серьёзе?

- Ответь на вопрос: «Какая-нибудь дочь будет выражать свои чувства к маме таким образом?»

«И что это значит?» - подумала я.

- Вообще-то, я тебе не родная дочь, так что не надо мне это говорить.

- Хорошо, беру свои слова назад. - Моника, знаешь...

- Смотря что, мама.

Джин не ответила.

- Мама, что с тобой? - спросила я и заглянула в лицо Джин Броди.

- Мне начинает нравиться твоё обращение ко мне. Мисс и в то же время мама. К тому же, учитывая, что у нас небольшая разница в возрасте...

- Сколько тебе лет? - тут же спросила я.

- Женщины, в отличие от меня, любят скрывать свой возраст. Мне сорок четыре года. Я старше тебя всего на шестнадцать лет. Хотя, в конце декабря мне будет уже сорок пять лет. (Ну, что читатель, догадался, о какой дате идёт речь? Прим. автора)

- Если бы я не знала, что ты учила нас (вернее, начала) почти двадцать лет назад, то я бы сказала, что тебе не больше тридцати лет, а может, и меньше.

- Как ты знаешь, дорогая, наш класс был моим первым выпуском. Оглядываясь назад, я могу сказать, что наш класс был для меня самым любимым.

- Почему? Что в нашем классе особенного?

- Нечего было на меня смотреть так, как будто Мерлина увидела.

- Мерлин - это великий волшебник, но неизвестно, был ли он на самом деле. Судя по легендам, написанным предками нынешних валлийцев, его нельзя назвать красивым. В отличие от тебя.

- Тебе не пора домой? - с грустью спросила моя любимица.

- Конечно, нет! У меня сейчас дома никого нет. Все по каким-то делам уехали за город, а я «решила остаться». Я же знала, что должна с утра идти к тебе.

- Как ты меня обрадовала!

- Всегда пожалуйста.

- Всегда? - Джин решила сразу же воспользоваться моим предложением. - Когда они вернутся домой?

- Не раньше 7 pm (19-00).

- Моника, хочешь ещё меня порадовать? Что ты скажешь дома?

- Думаешь, я ничего не соображаю? Я скажу им вот что. Во-первых, я встретила кого-то из школы, во-вторых, они предложат свои варианты, надеюсь, не угадают. Я подскажу им, что та, кого я встретила - красивая. А потом, когда они догадаются (или я уже скажу), что это ты. Я расскажу правду про завтра. Да, и ещё про то, что ты хочешь съездить со мной куда-нибудь не только завтра, например к горцам с их бесподобными килтами. Ах да, я расскажу им про Гордона, вернее, мистера Лоутера и твоё предложение.

- Не хочешь пообедать? - резко переменила тему Учитель.

- Помнится, я должна тебя радовать.

- Теперь моя очередь.

- Можно через минуту?

- Думаю то, о чём ты думаешь, займёт немного больше времени.

Я ничего не ответила, а провела ладонью по маминой щеке.

Джин взяла руку, которая её гладила в свою и прижала меня к себе.

- Моника...

Я подняла голову и... Мама смотрела на меня своими огромными синими глазами.

Что было потом? Счастье, выходящее за все разумные пределы. Синева, почти сводящая с ума и доводящая до состояния блаженства.

- Ну, что? - лукаво спросила Учитель.

- Бесподобно и ни с чем несравнимо. Лучше посмотри в зеркало.

- Что я давно себя в зеркале не видела?Нет уж, дай мне на тебя насмотреться.

Я подумала, что уже пора обедать. А прежде...

Я встала с дивана и подошла к Учителю. Я взяла её за руку и потянула. Джин тоже встала и почти сразу оказалась в моих объятиях.

- После того, что ты сейчас сделала, мне бесполезно даже...

Я заметила, что моя мама точно такого же роста, что и я. Поняв это, я как бы случайно коснулась носом носа Джин. Я вспомнила, что тогда хотела, чтобы у нас с Джин были более близкие отношения. Но я не могла сделать ничего, что выходило бы за рамки позволенного. Теперь всё иначе. Я могу сделать всё, что захочу, и Джин будет только рада.

Я прижала свои губы к губам Джин и почти сразу же отстранилась.

- Что ты делаешь? – поинтересовалась Джин между вторым и третьим поцелуем.

- Пытаюсь сделать хоть что-то за то, что ты недавно сделала для меня. Твой сводящий с ума взгляд...

После третьего поцелуя я изменила тактику. Я бессовестно прижалась к губам Джин Броди, чтобы в полной мере ощутить происходящее.

- Когда мы оторвались друг от друга, Джин широко улыбнулась.

- К чему склонно сердце красавицы?

- У себя и спроси, - ответила учитель.

- Пожалуйста, не смеши меня. Ты - красавица, а не я.

Красавица удивлённо посмотрела на меня.

У нас полкласса говорили о твоей красоте, а они не были влюблены в тебя. Это тебе о чём-то говорит?

- Ладно. Итак, к чему склонно сердце красавицы? Любить тебя всю жизнь, до самого конца.

- Пойдём обедать, - сказала Джин через несколько секунд.