4. Решить и принять

Пролог

Куда-то исчезло чувство безопасности, да и плеча, на котором засыпала, отчего-то тоже не оказалось. Зато была постель и едва заметный странно знакомый аромат. Весса не открывая глаза, прислушалась к своим ощущениям, стараясь оценить, есть рядом кто-либо или нет. Возможный присутствующий мог оказаться или равнодушным или доброжелательным... Но все говорило, что рядом нет никого. Так что предполагаемая оценка мифического неизвестного была совершенно бессмысленной. Девушка открыла глаза и начала осматриваться.

Комната. Большая. Вещей в ней немного – кровать, на которую Вессу положили одетой, и даже кроссовок не сняли; шкаф, оставшийся приоткрытым, и из него выглядывала беспорядочная куча одежды, в которой безо всякой системы смешались яркие китайские одежды, джинсы, брюки, свитера и жилеты, несколько поясов, кожаных, бисерных и веревочных... и венчала эту кучу красная бейсболка; стол, на котором не было ничего кроме слоя пыли; пара стульев и табуретка у окна. Три двери заставили Вессу насторожиться – кто знает, что там, тем более что одна из них, за которой виднелось другое помещение, открыта, и захлопнуться ей мешает знакомый немного изогнутый клинок синего огня, а две другие закрыты. И неизвестно, что или кто там прячется.

Девушке было непонятно, отчего она одна и куда подевался тот, кто ее сюда принес. Прекрасно зная сама себя, она понимала, что единственный, кому бы это удалось, был Львенок. Но вот куда он после этого подевался?

Решительно спрятав привычный кинжал на место, Весса освободила один из хлыстов. Дальность все-таки больше, да и силой его наполнить, если вдруг что, можно. И только после этого она встала и двинулась к одной из закрытых дверей – проверять. За первой дверью пряталась ванная. Возможно, что-то не то будет за второй? Но там была еще одна комната, обставленная еще скуднее спальни – несколько пустых подставок для копий, плетеный коврик, крюки на стенах, парочку из которых заняли ятаганы, мишень для дартса и открытый шкаф, где на полках аккуратно лежали разнообразные метательные приспособления. Оружейная, из которой дверной проем, прикрытый ширмой, вел к тренировочный зал. Интересно. Поскольку сюда Вессу принес Львенок, то, наверное, это его дом? А почему тогда он одну из дверей призрачным клинком перекрыл? То есть дома у Львенка небезопасно. Ведь так, получается? Но как может быть небезопасно в доме, где живет воин Гуань-Гуна? Такие странности...

Весса развернулась и потопала из оружейной. Впереди оставалась дверь, перекрытая клинком. Там возможно опасно? А для кого? Очень сомнительно, что для Гласа Смерти.

Но едва она подошла к оружию, как из-за поворота показался сам Львенок, сопровождаемый каким-то вроде бы недавно виденным блондином в странном одеянии, заставляющем задуматься, где здесь проходит бал-маскарад, и рыжим длинношерстым баранообразным существом.

Весса прищурилась, разглядывая эту сущность. Явно не баран. Копыт нет – лапы полосатые, морда, если присмотреться, больше на человеческую похожа, желтые глаза с вертикальным зрачком. Тут разглядываемое существо оскалилось и уставилось прямо в глаза Вессе, и девушка прочла в них обещание смерти. В общем, зубки у него тоже не травоядные. А взгляд так вообще озадачивает. Какое милое животное... Интересно, кто это?

Меч тихо испарился, не оставив даже прорезанной дощечки. Явно Львенок отозвал его.

– Привет, Вереск. Выспалась? – весело спросил Львенок, ногой отталкивая за себя то странное барановидное существо, рванувшееся было вперед. Существо сопротивлялось, но все-таки Львенок настоял на своем, прижав живность к стене. Оно еще потрепыхалось и смирилось. Но взгляд его оставался по-прежнему кровожадным.

Ну и что. Не страшно.

Едва успел. Вереск уже собралась на приключения. И еще через пару минут затерялась бы в магазинчике. А так я поймал ее на подходе к клинку. Вот и хорошо. А теперь и клинок уберем...

Девушка задумчиво посмотрела на вампира, потом перевела взгляд на тотетсу, и сразу стало ясно, что она пытается его классифицировать. Вот только неудачно. Потому как этот демон слабо распространен и только мой наставник решил просветить меня. А остальные о таком и не знали. Хотя Счастливчик мог слышать легенды... Но даже он не понял бы, что это тот самый тао-тие. Хотя нет, что это я, Буян тоже мог легенды слышать, уже о тотетсу. Но ведь и в тех и в других это существо описывали невероятно огромным, а в магазине он еще маленький. Ему расти и расти. Лет сто, если не больше. Вот то-то и оно. Маленький он еще. Потому и могу его удержать.

– Привет, Вереск. Выспалась? – улыбнулся я, вовремя прижимая ногой рванувшегося было к Вереск тотетсу к стене. Ради приличия потрепыхавшись, демоненок успокоился, но от своего решения так и не отказался. Упорная зараза!

– Угу, – кивнула Вереск, по-прежнему глядя на тотетсу. – А где мы? И долго тут пробудем?

– Это магазин моего брата. Мы в Лос-Анджелесе, – сказал я, не обращая внимания на удивление молчащего Александра, которому странно показалось, что город тоже называть пришлось. Неужели успел забыть, что Вереск тут во сне оказалась? А вообще-то нас не особенно интересует, куда забросила оказия, если обратно тем же путем идти собираемся. Кстати, знакомить вампира с Вереск даже намеренья не было. – А здесь мы ждали, пока ты выспишься. Ты как, уже восстановилась?

Она задумчиво посмотрела сквозь меня.

– Я-то да. Но отсюда нам самостоятельно никуда не перебраться, – глубокомысленно ответила она, правильно поняв вопрос.

– А кто говорит, что самостоятельно? – удивился я. – Нам что, кладбищ мало? Кстати, а что ты забыла на том кладбище? Отчего меня не позвала? И что там произошло?

Вереск скривилась, немного помялась, потом вернулась в комнату, где с ногами забралась на кровать. Ну и пусть. Я же тоже не снимал с нее кроссовки, когда укладывал ее туда.

В общем, как ни пыталась девушка избежать ответа, все равно пришлось рассказывать.

После общения с Ди девушке хотелось разрядки. Да, при разговоре в архиве она пообещала прибить ядовитого гада, вот только на самом деле этого не хотелось. А хотелось найти и... снова и снова чувствовать, как радостно отзывается душа на его присутствие. Но, к сожалению, Вереск не долго смогла бы сдержаться, и уже через совсем малый промежуток времени снова начала бы язвить. А он тоже за словом в карман не лез, да и острее на язык оказался... Что ее злило в моем брате, Вереск не знала, но выплескивать на него свою ярость и агрессию не слишком хотелось. И потому нужно было иное ее приложение.

Стая гулей(33) на одном из кладбищ показалась ей вполне подходящим объектом для избавления от ярости. Тем более что все равно это кладбище надлежало от них очистить. А то сначала перепутают кости, потом случайно активируется что-нибудь очень миленькое... Вереск, решив, что и сама справится, даже не предупредила меня о своей задумке. Для Гласа Смерти не слишком трудное дело, зачем ей еще и Клинок... Только девушка не подумала, что не зря Мара ее одну туда не направляла. А это оказалась стая правителя гулей. Того, кто был ближе всего к понятию «божество» у этих существ и способен был как делиться силой со стаей, так и черпать ее от них.

Так что для Вереск невероятным шоком оказались и излишняя прыткость, и малая уязвимость гулей. И уж совсем она не ожидала, что ее профессионально загонят в угол, добровольно жертвуя кем-нибудь из членов стаи, только бы загнать дерзкую девицу туда, где им окажется удобнее с ней разобраться. А потом, когда девушке оставалось только дороже продать свою жизнь при полном молчании Мары, из задних рядов стаи вышел крупный самец.

По моему предположению, повелитель гулей решил, что уничтожение Вереск силами стаи все же не выгодно – даже сейчас она успела сразить пятерых не самых слабых гулей. А что будет потом? Стая, конечно, не маленькая, особей сорок, но это как посмотреть. Гули не слишком активно размножаются. И потери восстанавливаться будут долго. А если девица не одинока, то за нее придут мстить. И кто знает, возможно, явится кто-то посильнее.

И если этот повелитель рассуждал именно так, то он не ошибся. Потом пришел бы я, и, скорее всего, не один. Даже не так, если бы не склеп, я явился бы еще тогда, когда на Вереск только наседать они начали. В общем, было бы миленькое побоище. Я, в отличие от Вереск, договариваюсь только тогда, когда нападения как такового нет и долгое время не было.

В общем, повелитель сам предложил Вереск поединок один на один. Типа – если победит он, то что поделаешь, звиняй, девонька, дашь клятву о невредительстве и исчезнешь. А если она – то стая уйдет, но тоже даст клятву не вредить людям и аккуратнее питаться на захоронениях. В общем, очаровательное соглашение. Но при этом повелителя убивать нельзя, а то ведь это он слово дал, не стая. Стая в поединок не вмешивается только до тех пор, пока он жив. А без него – какая разница, с какими потерями будет уничтожена убийца их божества.

Поединок Вереск не запомнился. Но вот то, что она почти на равных смогла бороться, при том не нанося смертельных ударов, с тварью, которая явно тянула силы из своей стаи, ее очень удивило. Так же как и то, что она все же победила. Да, теперь ее могли легко смять, уничтожить, потому как вымотанная девушка не сумела бы защититься. Но повелитель гулей, как оказалось, слово свое держать умел. Он действительно принес оговоренную клятву, а потом вся стая потихоньку испарилась. Причем кладбище они оставили в невероятном порядке. Как будто там и не появлялись. Умеют ведь...

Ну а дальше все было просто. Понимая, что она самостоятельно в Жотян вернуться не в силах, да что тут о возвращении говорить, самостоятельно она тогда даже от лисы не отбилась бы, она направилась туда, где чувствовала меня, благо я был близко. Естественно, ей нужна была защита – а вдруг там еще остался кто опасный. И я под понятие защитника подходил.

Да, рассказ Вереск впечатлил и тотетсу, и вампира. Вот только если тотетсу после упоминания конкретного Ди для проверки принюхался, а потом успокоился и забыл о своем намерении убить девушку, то вампир от этого упоминания оживился и стал напряженнее, с подозрением глядя на нее.

Это что, теперь он начнет на Вереск покушаться? Ну-ну... Если демоненка я бы оттаскивал от девушки, то вампир меня не касается. Вот так! Если хочет в трупик превратиться – его право. Вереск все равно успеет уничтожить его раньше, чем он ее. Все-таки у нее лучше получается убивать прикосновением. Точнее, быстрее. И не важно, сама она коснулась, или ее тронули.

А пистолета у вампира нет. Да и вообще, по моим ощущениям он оружия не любит. Никакого.

– Так когда мы отсюда уходим? – смущенно поинтересовалась Вереск. – Ты так и не ответил.

– Если ты готова, так хоть сейчас.

Едва Вереск обратилась к Маре, я заметил непривычную морду, опасливо сунувшуюся в щель для проверки. Но вот разобраться, что это за тварь, не успел. Со смешком Мары на меня нахлынуло знакомое головокружение, и в самый последний момент я почувствовал, как за плечо уцепилась чья-то твердая рука, а в бедро вонзились острые когти.

Как оказалось, рука принадлежала вампиру, а когти – тотетсу. И оба, совершенно мокрые, сейчас сидели у моих ног, пытаясь придти в себя после перемещения, и даже не замечали, что опираются о надгробья. Я выругался. Бедро болело, хотя дело обошлось драной штаниной и несколькими царапинами. Мне очень хотелось удушить этого демона, потому как такими темпами он меня или разденет окончательно, или же покалечит. Как-никак когда он на дороге цапнул меня, то только клок ткани оторвал, кожи зубы даже не коснулись.

Кстати, а где Вереск? И почему уцепившиеся за меня все же были тоже перенесены?

«Они не только за тело цеплялись, – сердито буркнула Мара. – Один за дух, второй за сознание. Пришлось и их тащить».

Гм! Что один вредитель, что второй. Действительно, вздумай Мара их оставить, прибыл бы я бездыханной тушкой.

А Вереск? Где же она?

Девушка сама показалась из-за поворота, не дав богине ответить. Запыхавшаяся, встревоженная, она обрадовано застыла, увидев меня, а потом радостно подбежала, обняла.

– Я испугалась, что с тобой что-то случилось нехорошее. Ты так ругался! Ой...

Она, наконец, увидела вампира и демона, потом заметила драные джинсы.

Опять мне заплату накладывать надо...

– Еще бы не ругаться, – вздохнул я. – Ладно, пошли. Пусть они тут и сидят.

Все равно ведь припрутся к нам. Один по запаху, второй... ну не знаю, как он найдет, но если по расспросам, так английский в городе многие знают, а наше семейство вообще всем в округе известно. В общем, найти не сложно.

Нога вскоре разболелась конкретно. Уж не знаю, что там было на когтях тотетсу, но царапины от них для меня оказались весьма неудобными. Я шел, опираясь о Вереск, а она обхватила меня за талию, старательно помогая удерживать равновесие.

Горожане удивленно косились на нашу парочку. Никто из них даже не вспоминал о моей недавней пробежке в погоне за неизвестной зверушкой, именуемой видящими кицуне, зато все как один интересовались моим здоровьем и предлагали помощь. Я не менее активно отказывался. Помогут они мне... Не будь ближе до дома, отправился бы сразу же в поместье, а так придется потом Вереск за кем-нибудь из целителей отправить. И не факт, что это быстро лечится.

А все потому, что мне с каждым шагом тяжелее идти. И при этом голова ясная, сознание чистое. Только нога болит и немеет. По ощущениям напоминает вывих, но все-таки это не он, я помню. Уж чего-чего, а вывихов и ушибов у меня было предостаточно.

Ух, какой же этот тотетсу гад! Чем это он меня? И почему я не помню, чтобы наставник даже упоминал о ядовитости этих демонов?

– Ты как, Львенок? – встревожено спросила Вереск. – Что я могу сделать?

– Ничего, бывало и хуже, – хмыкнул я. – А сделать – доведешь до дома, а потом позовешь целителя. А то сам я ни до кого из них не дойду. И не спрашивай причину случившегося – не знаю.

Но интересно! Ну не действуют так царапины от лап, пусть и от лап демона. Не знаю я такого яда. Что-то другое виновато.

Продолжая цепляться за Вереск, но стараясь как можно меньше на нее наваливаться, я шел, не прекращая обдумывать свое состояние. При этом в голову лезла всякая всячина, но только не возможные предположения. Например, я размышлял, как отец встретит вампира, и встретит ли вообще. Интересно, а когда отец вообще дома будет? И как долго? А то заскочит на пару деньков и снова исчезает. Что и где его носит, а?

А наставники уже вернулись? Тоже актуальный вопрос. После нашего путешествия за василиском они намылились туда же, откуда вернулись мы. Исследовать и разбираться. А разобраться, что случилось в той долине, уже сложно. Драколич же рассыпался. Так что если наставники вернулись, будет и великий вселенский допрос.

И что там с моей командой? Вроде бы еще три дня их целители не отпустят. Это если я правильно время посчитал. А то с прыжками с одного континента на другой, чуть ли не на другую сторону Земли, запутаться можно и очень сильно.

А как насчет старших воинов? Они, наконец, вернулись? Или теперь вторая команда зарывается, пока мои лечатся, а я и Вереск исчезаем без спросу?

– Ты тяжелый, – вздохнула Вереск, когда я в задумчивости оперся сильнее. Пришлось опять отстраниться. Но прекрасно понимал, что все равно ей легче не станет. Потому что она сама сразу же крепче вцепилась в меня, испугавшись, что я падаю.

А что насчет Кристофера Оркотта? Что я должен делать с ним? Он ведь не отвяжется. У него классическая одержимость поставленной целью. Причем ее достижение не означает, что эта одержимость должна будет пройти. Скорее уж наоборот. Теперь есть некая вероятность средней величины, что он будет трястись надо мной, опасаясь потерять опять. А оно мне надо? Но как избавиться от него? В общем, если я не хочу убивать, то никак. Только смириться и стараться держать на расстоянии. Вон, у капитана Фрешни это очень хорошо получалось. Она мало того что отстраняла человека, так еще с каждым вежливым обращением напоминала сама себе, что тот с кем она сейчас говорит, особого отношения к ней не имеет.

Не менее интересно и то, что мне делать со знанием о собственном подозрительном перерождении. Очень подозрительном. Причем никто не удосужился рассказать о нем. Под словом «никто» я подразумеваю отца, естественно. Кого же еще... Если бы он это сделал, никакой кицуне не осмелился бы мне в голову лезть, чтобы я поверил в невероятное. А залезши не стал бы продолжать влиять, руководствуясь собственными мерками о том, что для меня лучше.

И не было бы у меня сейчас таких воспоминаний.

Что? Как не было бы? Не хочу! Я рад, что была та ночь. Я рад, что меня подтолкнули. Пусть тогда и не обрадовался. И совсем не хочется вернуть все назад.

А сам я бы еще долго не понял бы. Если бы вообще понял.

Так что кицуне прибивать не за что.

Что там русалка как-то говорила? «Но зря вы, дети смерти, думаете, что это из-за отсутствия влечения. Нет, просто вы уже давно не принадлежите себе. Но и не тем принадлежите, кто, как вы думаете, владеет вами. Нет, другие руки держат вас, даже если вы с ними еще не столкнулись». Да, так оно и есть. Другие руки взяли душу в плен своих объятий. И эти руки не принадлежат ни Гуань-Гуну, ни Маре.

Ди мой разноглазый...

Я признал и принял.

Вереск споткнулась, и мы оба едва удержались на ногах. Тихо пробурчав себе под нос что-то неодобрительное, девушка крепче уцепилась за меня, помогая восстановить равновесие, и мы двинулись дальше.

Хорошо что я еще идти способен.

Душу... дух... Дух!

Что я знаю про тотетсу? Китайский демон, людоед, предположительно проводник душ. Нет, не так, что это я, не проводник. И не душ. Пожиратель духа, демон, способный питаться не только мясом физических тел, предпочтительно людей, но и их духом. Душа же убиенного уходит на очередное перерождение. Но чтобы дух пожрать, его надо поймать или хотя бы удержать. А Мара говорила, что один из двух прицепившихся за мой дух ухватился. Но сцапал он меня за ногу. То есть, если предположить, что дух спокойно расползается по всему телу, то тотетсу уцепился за его соответствующую часть. И если на физическом теле у меня остались только неглубокие царапины, то раны, нанесенные духу во время такого насильного перемещения, оказались опаснее. И именно поэтому у меня начались проблемы с ногой.

Елки зеленые, да заснеженные по самую верхушку! Если я прав, то лечиться мне долго. И не факт, что успешно. Душевные и психические раны исцелялись с трудом, но все же исцелялись. А вот раны духа что-то не припомню. Да и вообще вроде бы такого «счастья» воинам не приваливало.

А мне так пришло.

Счастье этакое со злобным оскалом.

В одни руки, его не ожидающие.

Искалечил, скот баранообразный!

– Пришли, Львенок, – вздохнула Вереск, толкнув калитку ногой. – А тебе лучше не стало...

И не могло стать, подруга. Если я прав.

Кто способен исцелить раны духа? Эй, божественные, ответьте мне! Молчите? Тоже не знаете? Или не хотите говорить? Ну-ну, молчите дальше...

Девушка печально вздохнула, не собираясь отпускать меня. Она явно собиралась сдать болезного с рук на руки родственникам. И возражать я не стал. А зря. В общем, сам дурак.

В дворике было пусто, однако сам дом ощущался этаким радостно-довольным, что я заподозрил возвращение отца. Только в его присутствие такое чувство было. Как-никак его творение, его магазин таким в Жотяне стал. Без отца дом не слишком отзывался, жил как бы сам для себя, не обращая внимания на тех, кого приютил. Хорошо хоть на личные помещения подобная отстраненность не распространялась. А то представляю – заснул в кровати, проснулся в озере. Забавно, да? Но к счастью таких шуточек не позволялось.

Хотя я не раз попадался на шутки дома. В последний – во время погони за кицуне.

Одно радовало, если мне требовалось куда-то срочно попасть, дом, даже когда все Ди отсутствовали, отзывался, открывал дорогу. Я был допущен.

Дверь гостеприимно открылась перед нами, стоило только к ней приблизиться. Отец явно знал о возвращении и ждал меня. Не знаю, известно ли ему было мое состояние, но Вереск тоже вошла беспрепятственно. В разнообразных дверях, вдруг появившихся там, где их раньше не было, мелькали чьи-то глаза, скрываясь так быстро, что я не мог разглядеть, кто наблюдал за нами. Но это и не интересно было. Потому что множество звериных глаз следило за мной с самого детства. Потому что я был человек, а ками людей не любили. Но вот же я рос вместе с младшим ками. Старшего звал отцом... Звери сначала просто смирились с моим присутствием, а потом приняли его как должное.

А вот Вереск устремленные взгляды заставляли нервничать. Причем немалый вклад вносило и то, что из-за необходимости поддерживать меня она не могла ни добраться, ни при надобности воспользоваться никаким из своих хлыстов.

Коридор сейчас оказался длинноват. Зачем произошло такое изменение? От дома я ответа не ждал, а он все равно пришел – коридор привел нас к узорной двери. Створки ее были сомкнуты.

Вереск, удивленно оглядывающаяся по сторонам, шепнула:

– А богато вы живете, Львенок. Тут столько комнат, я даже и не думала, что твой дом такой большой.

Вереск, Вереск, ты даже и не представляешь, насколько он большой.

Дверь открылась, как будто ее толкнули чьи-то невидимые руки, и мы вошли в украшенную в любимом отцовском стиле комнату. На жаровне за какой-то из ширм курились благовония. Драпировки, резные ширмы, мягкая мебель, чайный столик, где стоял какой-то невероятный десерт. Три чашки с чаем. И отец в сиреневом чанпао, расшитом серебряными единорогами, сидящий как раз так, чтобы на него падал первый взгляд. А вокруг него сидели и лежали звери, которые не собирались оставлять его без своего присутствия.

Вереск тихо ахнула. Она впервые увидела иного Ди, не брата моего. И прекрасно поняла, что они совершенно разные существа.

– Здравствуй, отец, – тихо сказал я.

Но чашек-то на столе три. Где остальные ками?

Вереск вздрогнула, начала разворачиваться, но опасности не почувствовала, ее всего лишь что-то встревожило. Зеленая молния откуда-то сбоку вдруг метнулась к нам, и Вереск с удивленным вскриком отлетела в сторону, а меня просто припечатало к стене. Сверкающие злостью и ревностью разноцветные глаза уставились в мои, яркие губы дергались, как будто бы Ди собирался что-то сказать, но так и не мог решить, что конкретно, тонкие руки прижимали меня к стене с такой силой, что можно было даже не опираться о пострадавшую ногу. Все равно теперь уже не упаду.

Вырываться не хотелось, зато хотелось смотреть в эти яростные глаза, тонуть в их бездне, только бы он не отпускал меня. И сладко ныло что-то внутри, и все тело отзывалось на его близость. И не важно, что, прорвавшись сквозь мою искажающую пелену воды, он теперь совсем мокрый, что вымокшее чанпао совсем не скрывает его. Не важно? Да то, как оно обрисовало его тело, заставило меня просто содрогнуться от тяги к нему.

Краем сознания отследил, что рядом с оглушенной Вереск с испуганным возгласом оказался брат. Он осторожно обнял ее за плечи, проверил, не ранена ли она, и только потом возмущенно воскликнул, так и не отпустив девушку:

– Ты что творишь? Ты же ее чуть не убил!

От отца я чувствовал не слишком сильное удивление, в котором растворялось чувство, что нечто-то похожее давно ожидалось. Протеста в нем не было.

Брат кипел тревогой и яростью.

А вот ками, который прижимал меня к стене со всей своей силы... Скоро кости затрещат…

– Мой! – рявкнул разноглазый Ди в ответ на возглас младшего. Кажется, он даже не понял, почему брат злится. Ну да, для него ведь Вереск явно была просто соперницей. Ревность плескалась в его сознании, застилая глаза, заставляя позабыть обо всем. Яростное чувство захватило его, потребовало так явно предъявить свои права. И он уже не задумывался о правилах поведения, о том, что нужно вести себя иначе. Он собирался взять то, что считал своим, несмотря ни на кого. Даже мое желание не слишком учитывалось. Ками просто позабыл обо всем.

Ох, Ди, до чего же я довел тебя, родной мой...

Но я тоже принял решение.

– Да, твой. Ты прав, только твой, – согласился я, наклоняясь и целуя дрожащие губы.

Навсегда.

И отчего-то начали уходить боль и немота в ноге, как будто их и не было.

Я спрашивал, кто способен исцелить меня? Теперь я знаю. Меня не вылечили бы никто из целителей – я разрешал лечить тело, но сомнительно, что позволил бы воздействовать на дух. Ни одно божество на земле не сумело бы даже сгладить раны, нанесенные моему духу тотетсу. Потому что я не смог бы довериться весь и полностью, безоглядно. Они не те, кому можно. Они чужие. Даже Мара и Гуань-Гун, если честно.

Для меня, как я понял, существовал только один, к кому тянулось тело и сердце, перед кем раскрывалась душа. И лишь ему позволительно было. Лишь тот, кому я принадлежу, тот, кто принадлежит мне, мог исцелить меня. Хватило бы только сил. А их у него много. На все хватит.

Любимый...

Эпилог

Когда в комнату вошли чуть прихрамывающий Ли и какая-то девушка, у Ди от ревности потемнело в глазах. Сразу же бросилась в глаза рука парня, хозяйски покоящаяся на плечах у девицы, и ее руки, обнимающие Ли за талию.

Ярость просто захлестнула ками, и он бросился вперед. Девчонка была с силой отброшена в сторону, и ками едва смог сдержаться, чтобы не проехаться ногтями по ее шее, а самого изменщика Ди просто с разбега припечатал к стене собственным телом. Руки вцепились в плечи, прижимая их к стене, не позволяя парню даже шелохнуться.

Несколько озадачила вода, которая вымочила ками с ног до головы, но он просто отмахнулся от этой непонятности. Пыла она все равно не охладила.

Подняв голову, ками заглянул в яркие голубые глаза Ли, в которых читалась боль и радость. Но радость от чего – не понятно. И боль тоже.

Хотелось сказать ему многое – и начать яростно обвинять, и умолять, чтобы тот больше не покидал его. А прижавшееся тело явственно чувствовало возбуждение Ли.

Отец что-то возмущенно воскликнул, на что Ди, даже не расслышавший его слов, но решивший, что его хотят заставить отпустить вечного беглеца, рявкнул:

– Мой!

Ли тепло улыбнулся.

– Да, твой. Ты прав, только твой, – согласился он, и нежным поцелуем накрыл дрогнувшее губы.

Тонкие пальцы удивленно расслабились, а потом Ди ответил на поцелуй, чуть ли не кусая возлюбленного. И прижимание Ли к стене из агрессивного нападения начало понемногу переходить в нечто совсем другое, когда дверь снова открылась, впуская очередных запоздавших гостей.

– Когда ками вернется в магазин? – сердито прорычал тотетсу, сам не зная, к кому обращается.

Тем более что никто его не слушал. Ками интересовало совсем другое

Ди-четвертый не обращал внимания ни на кого, кроме девушки, пока что не пришедшей в себя, несмотря на все его ухищрения.

Старший Ди, до того наблюдавший за происходящим, как за невероятно интересным представлением, вскочил, совершенно позабыв о столике и о сладостях перед собой, и невидяще шагнул вперед. Стол с грохотом опрокинулся, все, что стояло на нем, разлетелось по сторонам, по полу, налипло на все, что только можно, в том числе и на шерсть зверей, чашки разбились, оставляя на ковре влажные желто-бурые пятна. Но ему было все равно.

– Алекс! – удивленно-неверяще ахнул он.

Ди-третий же, ненадолго оторвавшись от Ли, глянул на творящийся бедлам затуманенным взглядом, сказал:

– Нас не беспокоить, – и они оба быстро исчезли во вполне определенном направлении.

И им было все равно, что тут произойдет, хоть смертоубийство, хоть возрождение.

Обоих интересовало нечто совсем иное – пожар, пожар, пылающий и в душах, и в телах. Пожар, объединяющий и разъединяющий.

Пожар, иначе именуемый любовью.

И какая им разница, что этот пожар был и в других душах?


33. Гуль – чудовище-трупоед, кряжистое человекоподобное существо с кошачьей головой, мощными челюстями, лапы вооружены лопатообразными когтями. Способен как нападать на живых людей с целью умерщвления и поедания, так и поселиться на кладбищах, где разрывает могилы и поедает трупы. Обычно это стайное существо.