Мария Роудс ненавидела свою работу и была уверена, что все, кто занимается тем же, чем и она, также не питает любви к подобному роду деятельности. Она хотела стать врачом с детства. Лучшая в школе, первая на курсе в университете, Мария всегда была уверена в своем выборе. Но теперь, в ординатуре у нее возникла острая потребность оплачивать счета за учебу. Зарплаты ординатора хватало лишь на половину месячных выплат по кредиту за обучение. Не говоря о том, что надо что-то есть, где-то жить, красиво выглядеть, в конце концов. И выбор был не особо велик, нестандартный рабочий день не позволял ей проявлять разборчивость в отношении дополнительных заработков. А сиделка, закончившая медицинский факультет в одном из самых престижных университетов страны, могла рассчитывать на хорошие деньги. И все же каждый раз, когда она подавала судно свои пациентам в то время, пока их рвало, когда она обмывала дряхлых стариков, когда они стонали ночами так, что она вынуждена была приходить на дежурство, уже не спав до этого пару суток, Мария думала, что не к этому она стремилась. "Я врач, а не санитарка! – хотелось закричать ей в лицо этим больным и умирающим людям. – Я была лучшей, чтобы спасать людей, а не смотреть на их слабость, на их страдания, вытекающие из них жидкости!" Самой же большой несправедливостью в своей жизни она считала тот факт, что ей пришлось ухаживать за отцом, сердце которого после последнего приступа уже никогда не восстановится. Она любила отца и жалела его, но… Мария взяла две недели за свой счет в больнице, отказала сразу двум небедным старикам, ухаживала за отцом, пока запас ее денег подходил к концу. Тяжелее обычного ей было выполнять свои ненавистные ежедневные обязанности бесплатно, потому что таков был ее дочерний долг перед тем, кто потратил всю свою жизнь на бессмысленные поиски, был одержим какой-то ерундой, чем отпугнул свою жену, ее мать. Никогда отец не помогал ей деньгами, все, что он мог предложить, это свою отцовскую поддержку, которая заключалась в возможности пожить неделю в его гостевой комнате, пока у нее снова не появятся средства на аренду. И как в конце этой истории оказалось, у него были накопления. Последние пять лет отец откладывал деньги. И не могло быть никаких сомнений, в последние годы, месяцы и дни своей жизни он думал не о дочери, а только о своей мечте. Убедившись, что найти ее он уже не успеет, он решил: "Пусть не на самом деле, но для меня же не будет разницы!" И потратил все на воспоминания, отдал деньги агентству "Зигмунд", сотрудников которой Мария возненавидела заочно.