– Ладно. Одевайся, – отряхнувшись, привычным уверенным тоном велел Хоук.
– З-зачем? – чуть растерянно переспросил Андерс, глядя на него снизу вверх. Даже несмотря на то, что в задницу ощутимо впивалась острая длинная щепка, ему всё равно казалось, что всё это ему только мерещится.
– Затем, что если ты выйдешь отсюда прямо в таком виде, – терпеливо пояснил Гаррет, коротким плавным жестом указав на распахнутую мантию и задранную рубашку целителя, – я весь изведусь от ревности, пока мы дойдём хотя бы до лаза в подвал моего имения.
– А в подвал-то зачем? – недоуменно моргнул маг, одергивая выцветшую ткань резкими нервными движениями. До него как-то вдруг дошла абсолютная непристойность его вида, и теперь скулы полыхали лихорадочным румянцем.
– Через подвал короче, – подняв его на ноги и отряхнув с его мантии щепки – отступник, впрочем, тут же заподозрил, что чистка была лишь предлогом для того, чтобы ещё немножко его полапать, слишком уж задержались ладони его собеседника на его бедрах – сообщил Хоук. Лукаво улыбнулся и, чуть наклонив голову набок, осведомился: – Ну так ты идёшь?
– Разумеется! – почти с возмущением отозвался Андерс, судорожно сжимая протянутую ему руку. Мираж или нет, но пальцы у Гаррета были такие, как нужно – жёсткие, горячие, чуть шершавые… и они держали его ладонь крепко и аккуратно, не причиняя боли, но явно не намереваясь отпускать.
Запереть клинику он едва сумел – руки почти не слушались, Хоуку пришлось отобрать у него ключ и самому вставить в замочную скважину. Глаза темноволосого отступника смеялись, он потянулся было обнять целителя, но тут за спиной что-то шурхнуло, и Гаррет резко развернулся, принимая боевую стойку.
– Это всего лишь крыса, Хоук, – усмехнувшись, погладил его по плечу Андерс. – Далеко нам идти?
– Да ты же помнишь, мы там были… – тряхнув головой, обернулся к нему маг. – Не помнишь?.. Неважно.
Идти в самом деле оказалось недалеко. Буквально три шага – и куча строительного мусора, на которую целитель едва обращал внимание, проходя мимо неё, отодвинулась в сторону, открывая углублённую в стену прочную дверь. Щелкнул замок, Андерс шагнул вслед за Хоуком – и она тут же захлопнулась за его спиной, оставив их в полной темноте. Отступник протянул руку во мрак, надеясь нащупать хоть что-то, какую-то опору, ориентир… Под ладонь попалось нечто тёплое и твёрдое, а ещё секунду спустя он оказался жёстко прижат к… видимо, к стене… и мог только тихо постанывать, отвечая на жаркий, нетерпеливый поцелуй.
– Охх… Нет, хватит, иначе до кровати мы не дойдём… – всё-таки оторвавшись от его губ, выдохнул Гаррет.
– Далась тебе эта кровать… – разочарованно простонал Андерс. Жар хоукова тела заметно отдалился, но вокруг его запястья вновь крепко сомкнулись пальцы темноволосого отступника.
– Осторожно, лестница, – предупредил тот, но целитель всё равно чуть не споткнулся. «Желание к нему прикоснуться – ещё не повод получать травмы, – брюзгливо заметил Справедливость. – Насколько я понимаю, тебе нужно проявить ещё совсем немного терпения, и ты получишь возможность осуществить все свои глупые фантазии».
Андерс выдохнул короткий смешок. Какое ещё, к демонам, терпение, тут же Хоук! Живой, настоящий… Ему казалось, он видел, как по-кошачьи светились в темноте хоуковы глаза. Светились для него. Было в этом что-то абсолютно нереальное, вечный беглец из Круга как-то совершенно не привык, чтобы у него исполнялись мечты…
В имении было совсем тихо. В прихожей слабо мерцали угли в камине, давая ровно столько света, чтобы рыжий отступник мог разглядеть начало ведущих на второй этаж ступеней – и то, как сверкают потемневшие от желания глаза Гаррета.
Процесс преодоления лестницы растянулся надолго – и всё равно умудрился полностью выпасть из памяти целителя. Едва вспоминалась разве что полушутливая попытка хозяина дома подхватить его на руки и дотащить прямо до кровати, смутившая его настолько, что ему даже удалось пресечь это слишком уж торжественное начинание. А вот после этого…
Андерс немного пришёл в себя только на пороге хоуковой комнаты. Сердце колотилось где-то в горле, похоже, собираясь переселиться в череп, зацелованные губы горели, будто обсыпанные перцем, колени явно намеревались подогнуться, презрев тот факт, что до обещанной кровати ещё не меньше пяти шагов…
– Эй, что такое? – взволнованно спросил Гаррет, коснувшись ладонью щеки мага и поймав его взгляд. Целитель заморгал и несчастным голосом отозвался:
– У меня бред, да? Мне это всё мерещится?..
– Поправь меня, если я ошибаюсь, сокровище моё высокомудрое, – притянув его голову к себе, Хоук уперся лбом в его лоб, глядя прямо в глаза. – Насколько мне известно, коллективных галлюцинаций не бывает, даже в Тени и под воздействием магии крови каждый видит что-то своё. Лично мне мерещится моя комната и мужчина, которого я люблю, который почему-то застыл на пороге и смотрит на меня как на привидение. А тебе?
– Нет, в Тени возможны общие видения – в случае, когда… – машинально начал Андерс и поперхнулся, когда Справедливость раздражённо сообщил: «По-моему, ты умудрился пропустить мимо ушей ключевое слово всей этой речи. Всё это безобразие влияет на твои умственные способности совершенно недопустимым образом».
– Постой, постой! – зажмурившись, тряхнул головой темноволосый отступник. – Приличные педагоги не читают лекции по ночам. И не в постели.
– Мы ещё не…
– А вот теперь уже да! – заявил Гаррет. Кровать, продемонстрировав истинно хоуковский характер, коварно пнула Андерса под колени и мгновением спустя бережно приняла его в объятия роскошной перины. Хоук шагнул ещё ближе, глядя на него сверху вниз, и целитель зажмурился почти испуганно, всем телом чувствуя пылавший откровенным желанием взгляд второго мага.
– Зря я тебя просил одеться, – с явным раскаянием проговорил он. Андерс, распахнув глаза, растерянно посмотрел на него, и тот продолжил: – Как я тебя теперь раздевать-то буду?..
– М-м-м… Руками? – возбужденно усмехнувшись, предположил одержимый. «Совсем не понимаю смысла этого разговора,» – обескураженно признался Справедливость. Андерс не обратил на него ни малейшего внимания.
– За неимением щупалец? Придётся так, – решительно кивнул Гаррет. Целитель хрипло засмеялся, наконец почти поверив в реальность происходящего, и обнял наклонившегося над ним мага, притягивая его ближе.
Хоукова мантия была куда менее замысловатой. Во всяком случае, даже трясущимися от возбуждения руками Андерс умудрился содрать её с Хоука быстрее, чем тот сумел разобраться с первой парой застёжек его собственного одеяния. Гаррет тихо рыкнул, с явной неохотой оторвался от его шеи, осознав, что, пытаясь расстегнуть эту ужасную вещь вслепую, может провозиться до утра. Целитель умоляюще застонал и запустил ладони ему под рубашку, с наслаждением оглаживая крепкую спину с подрагивавшими под его прикосновениями мускулами.
– Андерс, если тебе дорога эта штука, сними её сам, – наконец признав поражение, выдохнул Хоук. – Иначе, клянусь яйцами Создателя, я её с тебя попросту срежу.
– Я бы восхитился твоей решительностью, если бы дело не касалось моей единственной боевой мантии, – фыркнул Андерс, легко поцеловал его в уголок губ и чуть отодвинулся, распутывая затянувшиеся почти намертво узлы. Гаррет смотрел на раскрасневшегося, растрёпанного отступника совершенно дикими глазами, плечи боевого мага ощутимо напряглись, выдавая, чего ему стоит его сдержанность – целитель, не удержавшись, ласково погладил окаменевшие мышцы и тут же оказался впечатан в матрас всем не таким уж маленьким весом хоукова тела.
– Пришивать обратно последние две застёжки будешь сам. Это будет справедливо, – низко, хрипловато засмеялся ему на ухо Андерс и тут же прерывисто, нетерпеливо застонал, выгнувшись под ласкавшими его шею и грудь губами Хоука.
Гаррет же в эту минуту готов был согласиться на что угодно, хоть на штопку драных носков всему населению Клоаки, не то что на какие-то жалкие пару десятков стежков. Но – потом. Сейчас он ни за что не выпустил бы наконец оказавшегося в его руках Андерса. Который, вопреки всем его страхам, вовсе не собирался отталкивать его или изображать оскорблённое достоинство, или ещё каким-либо способом разъяснять приятелю, что тот чересчур много себе навоображал. Похоже, можно было навоображать и побольше… Хоук ухмыльнулся и игриво куснул целителя за бок, счастливо прижмурясь от раздавшегося короткого вскрика, в котором возмущения было меньше, чем желания.
– Нахватался от своего пса… – с деланным недовольством пробормотал Андерс, не переставая гладивший его по волосам, по затылку и шее. – Кошки так не делают.
– А как делают кошки? – подняв взгляд, улыбнулся Гаррет, продолжая ласкать так удобно устроившееся в его ладони бедро целителя.
– Например, вот так… – почти неслышно выдохнул тот, сползая чуть ниже, и, обняв его за плечи, с едва различимым мурлыканьем потёрся носом о кончик носа, о скулу, об ухо… Хоук тихо застонал, чувствуя, как невыносимо нарастает напряжение, не отпускавшее его с того самого момента, как он переступил порог андерсовой каморки и увидел рыжего мага таким… полураздетым, возбуждённым, невозможно желанным… и услышал, что тот зовёт – его.
– Кошки, значит… – пробормотал Гаррет и, выгнув спину, всем телом потёрся о лежавшего под ним мужчину. Андерс беспомощно всхлипнул и почти до боли сжал в пальцах его волосы, стиснув талию коленями.
– Хо-оук… – от звука собственного имени, прозвучавшего, словно самое непристойное предложение, у темноволосого отступника окончательно испарилась всякая способность соображать.
– Мне нравится, как ты это произносишь, – гортанно промурлыкал он, покрывая короткими поцелуями вибрировавшее в стоне горло запрокинувшего голову целителя, и снова двинул бедрами, вталкиваясь ещё глубже в напряжённое, чуть подрагивавшее тело.
Выговорить ещё что-то осмысленное Андерс оказался уже не в состоянии, только стонал и чуть слышно порыкивал, нетерпеливо подаваясь ему навстречу и слепо скользя губами по виску и скуле любовника.

Уходить совершенно не хотелось. Под боком, положив ему на грудь тяжёлую горячую руку, валялся довольно улыбавшийся Хоук, большой, тёплый и очень уютный. Андерс облизнул пересохшие губы и потёрся носом о его плечо, стараясь успокоить дыхание.
«Ты получил что хотел. Надеюсь, теперь ты наконец перестанешь на него отвлекаться,» – хмуро заявил Справедливость. Целитель тяжело вздохнул: с понятием любви дух был знаком, однако это понятие в его представлении с реальной жизнью стыковалось плохо. С точки зрения Справедливости, прикрывать Хоуку спину в бою и исцелять его раны было вполне достаточным проявлением оной любви, а всё остальное являлось излишней тратой времени. И, кроме того, свидетельством несусветного эгоизма.
Андерс был эгоистом. В данный момент у него наличествовало от силы три желания: прижаться к Гаррету, греясь о него – камин прогорел, и в комнате начало холодать – проспать до утра в тёплой удобной постели и, дав любовнику немного перевести дух, повторить недавнее… хм… происшествие. Вернее, в ином порядке… но тем не менее ни одно из этих желаний никак не относилось к делу освобождения томящихся в неволе магов.
Как, впрочем, и его уход – но в первую же ночь оставаться до утра было как-то… очень странно. Не то чтобы Андерс был сильно искушён в том, как принято строить подобные отношения без вечной угрозы того, что в комнату вот-вот с гневными воплями ворвутся храмовники… Но всё происходило как-то слишком быстро, ещё несколько часов назад он был убеждён, что никогда не сможет прикоснуться к Гаррету иначе, чем во время исцеления, а теперь они лежали в полуладони друг от друга, и всё тело отступника сладко ныло от усталости.
«Почему люди всё время так медлят, прежде чем исполнить уже принятое решение? – недоумённо поинтересовался Справедливость. – Ты, кажется, собирался покинуть это место?»
Андерс чуть поморщился и, собравшись с силами, принялся выбираться из кровати. Он едва не подвернул ногу, споткнувшись о собственный сапог, зато второй почему-то обнаружился вообще на другом конце комнаты. Штаны наполовину уползли под кровать, наклонившись за ними, маг сдавленно охнул: перенапрягшуюся с отвычки поясницу заломило так, что промолчать он попросту не сумел.
– Ты куда? – неподдельно удивился Гаррет, наконец открыв блаженно прижмуренные глаза.
– Ну… в клинику… – застыв с рубашкой в руках, смущённо проговорил Андерс.
– Мы твою койку сломали, – приподнявшись на локте и смерив его нарочито терпеливым взглядом, напомнил Хоук. Целитель с тяжёлым вздохом кивнул и принялся одеваться дальше.
– Я же сказал, что ты спишь здесь, – рыжий отступник вздрогнул, услышав властный голос любовника почти над самым ухом. Гаррет поймал его взгляд и смягчил интонации: – Андерс, ну пожалуйста.
– Это нечестный приём, – прошептал тот, откидывая голову на плечо брюнету. Прижавшееся к его спине сильное, горячее… абсолютно обнажённое тело окончательно уничтожило и без того весьма чахлое желание куда-то идти, рубашка практически без хоуковой помощи выпала из обессилевших рук.
– Зато эффективный, – ласково промурлыкал Хоук, целуя его в шею и бережно поглаживая по животу. Ноги отступника вновь попытались подогнуться, Гаррет подтолкнул его к кровати и, сев на краю, усадил себе на колени. Андерс поёрзал, поудобнее устраиваясь в его объятиях, и, на мгновение прижавшись виском к виску, поцеловал в губы.
Похоже, сегодня его желания вдруг обзавелись привычкой исполняться.

– Мама! – Андерс проснулся от чьего-то возмущённого шипения. Ему было непривычно тепло, под щекой была чья-то ладонь – явно не его собственная, потому что его пальцы чувствовали не колючую щетину, а гладкую горячую кожу, прикрывавшую округлые жёсткие мускулы, тыльную сторону его левой ладони щекотали мягкие волосы. На его пояснице лежала тяжёлая тёплая рука.
– Брось, Гаррет, – пренебрежительно фыркнул кто-то у него за спиной. Мягким, высоким, смутно знакомым голосом, – ты и впрямь полагаешь, что родившую трёх детей женщину можно удивить тощей мужской задницей? И не красней ты так, я тебя до шести лет собственноручно мыла, ничего нового не увижу. Или… Неужели ты ревнуешь, дорогой? – раздался короткий, добродушный смешок.
«Леандра,» – с замиранием сердца осознал Андерс. И рефлекторно попытался притвориться мёртвым.
– Не смешно, – мрачно буркнул Хоук, собственнически сжав пальцы практически на заднице целителя. – Мам, ты стучись хотя бы, а?..
Леандра чуть слышно вздохнула.
– Он хороший мальчик, сынок, – в голосе госпожи Хоук послышалась нотка печали. – Ты уж не обижай его.
– Я никогда не обижу его нарочно, клянусь, – тихо и пугающе серьёзно заверил мать Гаррет. – Насчёт «нечаянно» обещать не могу, но сделаю всё, что в моих силах, чтобы избежать и этого.
– Вот и хорошо, – Леандра явно улыбнулась, и спустя пару мгновений целитель почувствовал, как по его волосам и виску ласково прошлись прохладные пальцы женщины. – Пойду скажу Боудану, чтобы теперь ставил на стол на один прибор больше. И, думаю, вам понадобится ещё одна тумбочка. А ещё, надеюсь, он сумеет отучить тебя разбрасывать доспехи по прихожей, потому что это, в самом деле, невыносимо!
– Мама! – страдальчески простонал Хоук, явно защитным жестом ещё крепче прижав к себе целителя.
Леандра иронично фыркнула.
– Ладно-ладно, не мешаю. И прекрати уже при любом звуке тянуться к посоху, бросаться заклинаниями в родную мать попросту неприлично.
– Да, монна, – насмешливо согласился Гаррет.
Настороженно прислушивавшийся Андерс уловил звук удаляющихся шагов, лёгкий шорох – а затем дверь комнаты негромко хлопнула. Целитель рискнул открыть глаза и тут же наткнулся на ласковый, чуточку ехидный взгляд Хоука.
– Ты попал, любовь моя, – скорбно провозгласил тот. Выдержал драматическую паузу и всё тем же тоном продолжил: – Едва ты переступишь порог моей комнаты, тебя начнут откармливать. Мама мечтает об этом с того самого момента, как впервые тебя увидела.