– Значит, вас двое, – потерев пульсирующий предчувствием мигрени висок, со вздохом заключил Андерс. Старшие Хоуки смерили его настороженными взглядами и кивнули, а затем левый, поколебавшись, поинтересовался:

– Ты на нас злишься?..

– Ну, что мы тебе не сказали, – уточнил правый и, виновато улыбнувшись, добавил: – Мы просто не подумали…

– … решили, что ты сам все понял и обрадовались…

– …и не сообразили, что надо было на всякий случай сказать.

– Ну, мы дураки иногда, – самокритично закончил покаянную речь левый Хоук и внимательно уставился на Андерса. Подозрительно молчаливый Варрик перестал скрипеть пером, придвинул чернильницу поближе и тоже посмотрел на него.

– Нет, не злюсь, – снова вздохнув, проговорил Андерс. И, пожалуй, даже не соврал. Если он на кого и злился, так это на себя: ну что ему стоило чуть раньше подумать головой? Перестать списывать всякие мелкие странности на особенности отступничьего воспитания или собственное прогрессирующее безумие, к примеру, и сделать из них выводы, которые, по правде сказать, прямо-таки напрашивались. Ему ведь ещё в самом начале рассказали, что детей у Малькольма Хоука было четверо, но он, услышав о гибели Бетани, решил проявить деликатность и не стал уточнять, куда делся ещё один… Сам виноват.

В любом случае, ссориться со своим единственным на данный момент другом из-за простого недоразумения совсем не хотелось. Особенно когда он – они – вот так улыбались. Как будто для них и правда было важно, чтобы он не злился.

– И как вас все-таки зовут? – Андерс утянул у ближайшего Хоука кружку с пивом и сделал из неё большой глоток. Сразу вспомнилось, что пить он не собирался и к тому же его потрясение не настолько сильно, чтобы ему требовались медикаментозные средства в виде дозы алкоголя. Да и вообще не следовало вынуждать других расплачиваться за его собственную дурость.

Справедливость, заткнись, проникновенно подумал Андерс и, поймав удивленный взгляд лишившегося пива Хоука, показал ему язык. Близнецы, явно успокоившись, ухмыльнулись в ответ, и тот, который сохранил собственную кружку, придвинул её Андерсу.

– Мы – Дарриан, – объяснил левый Хоук. – Нас раньше все равно только папа умел различать по-настоящему, даже мама с Мелким путаются, так что мы обычно так и представляемся. А вообще меня зовут Дар, а его Риан.

– Логично, – пробормотал Андерс и, вопреки слабому внутреннему протесту, все-таки допил хоуково пиво. Которое, к слову, действительно было водянистым и чуть подкисшим, но его вкуса это почему-то совсем не портило. – А вы… ну… одеваться по-разному не пробовали? Чтобы вас не путали.

– Да мы и одеваемся, – пожал плечами Риан. – Попробуй-ка найди на барахолках пару одинаковых мантий, причем чтобы обе без дыр и хоть на что-то годились… Только это никогда не помогало.

– И вообще это полезно, – добавил Дар. – Всяких там сомнительных личностей дурить.

– Ага. Маму, например, – скривившись, тоном записного ябеды проговорил Карвер. – Или меня.

– Ну знаешь, Мелкий, ты так потешно шипишь, что удержаться просто невозможно, – невинно похлопав ресницами, ехидно протянул Дар. Риан кивнул и, помолчав пару секунд, добавил: – А мама вначале сердится, а потом тоже смеется и перестает так грустно смотреть. Ненадолго, правда, ну хоть что-то.

Близнецы чуть заметно помрачнели, но уже через пару мгновений на их лицах снова вспыхнули привычные жизнерадостные улыбки. Андерс, сам себе удивившись, вздохнул с облегчением – так было гораздо правильнее. Он обхватил обеими ладонями вторую кружку и со вновь вспыхнувшим интересом посмотрел на Дара с Рианом поверх щербатого края.

Они и впрямь были похожи, как две капли воды. Одинаковый прищур, одинаковые улыбки, и даже только-только прорисовывавшиеся на обветренных молодых лицах морщины ложились на них одним и тем же узором. Прически, правда, сейчас были разными – Риан стянул длинные, почти до лопаток черные волосы в небрежный хвост, а Дар попросту откинул разлохмаченную прибрежным ветром гриву за спину. И все равно они выглядели точным отражением друг друга – позы, жесты, одна на двоих теплая, искрящаяся аура магов-стихийщиков…

Андерс улыбнулся в ответ на их чуть настороженные, с так и не утихшей ноткой вины взгляды и попытался избавиться от предчувствия близящегося провала. Стоит им заплести волосы по-другому – и он запутается точно так же, как и остальные, потому что якобы-не-одинаковые мантии старших Хоуков успели выцвести до пыльно-коричневого цвета, а разнообразием покроя одеяния магов Тедаса и прежде не блистали.

Почему-то ему казалось, что очень важно в этом не ошибаться. Особенно теперь, когда Дар с Рианом успели поверить, что кто-то способен разглядеть за одним лицом их обоих.

Впрочем, возможности утонуть в неожиданно всколыхнувшихся страхах ему так и не представилось. По лестнице дробно простучали чьи-то каблуки, а через несколько мгновений в комнату Варрика штормовой волной ворвалась фигуристая смуглокожая женщина в короткой белой тунике и высоких, до бедра, сапогах. Поднявшая взгляд от своей кружки Авелин поперхнулась пивом и густо покраснела, а Риан глубоко вздохнул и, жестом указав вольно одетой красотке на свободный стул, торжественно объявил:

– Знакомьтесь, капитан Изабелла. Пока вы там по Рваному Берегу гуляли, мы с ней немножко прошлись по Верхнему Городу. С предсказуемым результатом.

– Десятка три трупов и добычи золотых на пять… – с широкой ухмылкой уточнила Изабелла, уселась перед ним прямо на стол и, картинно закинув ногу на ногу, с демонстративным сожалением вздохнула: – Увы, милый, зови меня просто Изабеллой. А то называться капитаном без корабля как-то… печально. – Она потянулась и, опершись на стол позади себя, с какой-то плотоядной улыбкой поглядела на близнецов: – Ну надо же! Я-то думала, довелось в кои-то веки встретить стоящего мужчину, а тут таких, оказывается, целых два!

– А я не в счет, что ли? – обиженно пробурчал себе под нос Карвер. Он явно думал, что его ворчание, как всегда, пропустят мимо ушей, однако Изабелла лукаво покосилась на него и мурлычуще рассмеялась, а потом соскочила со стола и, волнующе покачивая бедрами, двинулась к нему.

– Мелкий попал, – равнодушно констатировал Дар, глядя на то бледневшего, то красневшего Карвера, который доблестно – и тщетно – пытался оторвать взгляд от колыхавшегося почти у самого его лица изабеллиного пышного бюста. Андерс с силой выдохнул, с изумлением обнаружив, что успел задержать дыхание, и попытался расслабить скованные болезненным напряжением плечи.

– Не обращай внимания, Андерс, – негромко сказал Риан и чуть смущенно улыбнулся. – Она не нарочно, она… просто такая. – Близнецы обменялись долгим выразительным взглядом, и он торопливо, как будто оправдываясь, ткнул пальцем в брата: – А когда я тебя на пять минут из виду выпустил, ты подобрал Авелин!

Андерс тихонько хмыкнул и, потерпев сокрушительное поражение в борьбе с нелепым детским порывом, придвинулся к ним поближе. Вообще-то это было глупо и даже неправильно, но он представил, какая картина предстанет перед глазами Изабеллы, когда она все-таки обернется – они с Даром и Рианом, сидящие плечом к плечу, словно единое целое, сердцевина этого пестрого отряда – и ему разом полегчало.

– А что не так с Авелин? – понизив голос, поинтересовался он. Устраивать расспросы при стражнице, конечно, не стоило, но она все равно была слишком увлечена собственным негодованием и попытками просверлить взглядом пару дыр в спине Изабеллы.

– Видишь ли, она считает себя единственным нормальным человеком в нашем отряде, – перегнувшись к нему через стол, шепотом сообщил Дар и, отмахнувшись от вопросительного варрикова взгляда, обошел вокруг стола и сел рядом с Андерсом. С другой стороны к нему придвинулся Риан и, наклонившись почти к самому уху, продолжил:

– Хотя вообще-то она тоже странная, ничуть не лучше остальных.

– Ну сам понимаешь, – пожав плечами, улыбнулся Дар. – Варрик – самый странный гном на свете, на нем это прямо написано. У Карвера комплексы из-за того, что он единственный не-маг в семье, даже мама умеет какое-то странное волшебство про то, как из трех репок и горсти крупы сделать обед для шестерых человек. Мы… Ну, про нас и говорить нечего.

– И ты тоже странный, – добавил Риан. – Но ты по-хорошему странный.

Андерс чуть не рассмеялся, услышав такое определение одержимости, но любопытство все-таки оказалось сильнее, и он, не скрывая подначки в голосе, заметил:

– Пока я склоняюсь к тому, чтобы согласиться с Авелин. Прямо удивительно, как вполне здравомыслящая с виду женщина умудрилась связаться с такой подозрительной шайкой.

– Это она-то здравомыслящая? – возмутился Дар, все-таки успев понизить голос за миг до того, как на него обратили бы внимание остальные. Риан пихнул его локтем в бок и вполголоса объяснил:

– Мы, видишь ли, выросли с мыслью, что нормальные женщины сбегают замуж за магов-отступников и потом вместе с ними дурят излишне любопытных храмовников. Иногда сковородкой. – Андерс растерянно моргнул, и Дар, злорадно хохотнув, изобразил съезжающиеся в кучку глаза рыцаря-церковника, неожиданно познакомившегося с тяжестью чугунной домашней утвари. Риан смешливо прищурился и сдержанно продолжил: – Так что считать женщину, которая как раз за храмовника замуж и пошла, благоразумной нам несколько затруднительно.

Андерс озабоченно сдвинул брови и невольно покосился на Авелин, и кто-то из близнецов поторопился его успокоить:

– Он погиб ещё там, в Коркари, больше года назад. Скверной заразился.

– И к лучшему, пожалуй, хотя и нехорошо так говорить, – задумчиво добавил второй. Андерс снова повернулся к ним, и Дар пояснил:

– Тот тип пытался на Бетани наехать. По поводу того, что там «Орден предписывает» насчет магов. Прожил бы он чуть подольше – непременно вышла бы свара, а то и драка, а так обошлось.

– И мы даже совсем ни при чем, – заверил Андерса Риан. – Честное слово. Мы тогда сами ещё не знали толком, что такое эта скверна. Думали, придется… – Он прервался на полуслове и сухо улыбнулся: – Впрочем, неважно.

Оставленная без внимания Изабелла тем временем окончательно засмущала Карвера, который так и не сумел решить, прятаться ли от неё за двуручником или хватать демонстрируемое обеими руками. Авелин осуждающе хмурилась и поглядывала на Варрика, ещё помня, что устраивать скандал без хотя бы неофициального разрешения хозяина дома неприлично. Дар с Рианом, развлекавшие Андерса очередной забавной историей из детства – на сей раз и впрямь забавной, а не на грани абсурда и кошмара, как действительно имевший место быть случай с храмовником и сковородой – выжидательно поглядывали на младшего брата, но никаких активных действий от него так и не дождались и в конце концов взялись за дело сами.

То, что Авелин с Изабеллой не поладят, было ясно с самого начала, и все дипломатические потуги близнецов оказались тщетны. Несколько пришедший в себя Карвер злорадно фыркал и беззастенчиво таращился на задницу пиратки, торопливо отводя взгляд, когда она начинала поворачиваться в его сторону. С усмешкой наблюдавший за ними Варрик и не думал наводить порядок, и Андерс, следя за зажатым в толстых гномьих пальцах пером, словно по волшебству летавшим над страницами журнала, под конец начал подозревать, что тот был даже рад подобному развитию событий.

Справедливость явно был недоволен: желание покинуть это средоточие бессмысленной суеты порой становилось почти неодолимым, но Андерс только стискивал зубы и ободряюще улыбнулся в ответ на вопросительные взгляды старших Хоуков. Ему-то вовсе не хотелось никуда уходить, в клинике сейчас все равно было темно и пусто, а ему до смерти надоело чувствовать себя изгоем, которого судьба и обстоятельства раз за разом пинком выкидывали из нормальной жизни. Ну или того, что с некоторой натяжкой можно было так назвать – все-таки компания из пары магов-отступников, мечника с обширной коллекцией детских обид, вдовы храмовника, пиратки и гнома-писателя действительно была очень и очень странной.

Наутро отправляться в Клоаку хотелось ещё меньше, но теперь потакание подобным желаниям определенно стало бы самым что ни на есть постыдным малодушием. Угрызения совести начали терзать Андерса из-за одного лишь того, что ему в голову вообще пришла мысль о том, чтобы пойти с Хоуками и Авелин в казармы стражи вместо возвращения к своим пациентам в клинику. С расписанием патрулей, или что там собиралась проверять рыжая воительница, вполне могли справиться и без него, а вот старику Анле и сотням других жителей Клоаки его помощь была жизненно необходима. Андерс стребовал с близнецов обещание зайти за ним, если на горизонте опять замаячит какая-нибудь заварушка, несколько успокоив этим ту часть совести, которая ещё принадлежала ему самому, и поплелся к ведущей в старые шахты лестнице.

Предчувствие его не обмануло: после глотка свежего воздуха тяжелая, пропитавшаяся безнадежностью и равнодушием атмосфера Клоаки давила ещё сильнее. Андерс мельком изумился тому, как сумевшим вырваться из этой трясины Хоукам удавалось заставлять себя раз за разом спускаться в эти катакомбы, чтобы помочь ему в клинике, и усилием воли заставил себя двигаться в избранном направлении.

Если не он, то кто же?..

К немалому его облегчению, его почти трехдневное отсутствие не слишком сказалось на его подопечных. По крайней мере, свежих трупов под дверью не обнаружилось, да и старик Анле был ненамного ворчливей, чем обычно, и основной причиной его раздражения было скорее отсутствие безропотного слушателя, к наличию которого он успел привыкнуть, чем обострение ревматизма. И даже через пару часов, когда весть о возвращении целителя уже разнеслась по всей Клоаке, пациентов в его клинике было чуть ли не меньше, чем раньше – должно быть, у большинства ещё не закончились выданные на почти неделю вперед зелья.

Глубоко вздохнув, Андерс усилием воли заставил себя сосредоточиться и, натянув на лицо неизменную ободряющую улыбку, принялся за работу. Все к лучшему, пожалуй – за время блужданий про Рваному Берегу мана успела восстановиться почти полностью, и теперь можно было вылечить хоть часть своих подопечных по-настоящему.

– Здравствуй, Риан, – не поднимая головы, пробормотал занятый очередным хроническим бронхитом Андерс, когда ему на плечо опустилась чья-то ладонь. – Подожди минутку, я сейчас закончу…

Хоук буркнул что-то утвердительное и послушно убрал руку. Андерс провел кончиками пальцев по груди лежавшего на руках у матери мальчика, проверяя результат, и поднялся на ноги, только в этот момент заметив, что в помещении было как-то подозрительно тихо.

Оказалось, что на этот раз Хоуки явились к нему вдвоем, и теперь все посетители его клиники ошарашенно таращились на мирно сидевших возле его стола близнецов. Андерс вспомнил собственную реакцию и насмешливо хмыкнул, а затем задумался о том, стоило ли считать подобное поведение своих подопечных признаком более крепкого душевного здоровья или, напротив, свидетельством крайнего морального и физического утомления. Впрочем, значения это не имело: завидовать первому было бессмысленно, а излечить население Клоаки от второго он все равно не сумел бы. От такого не помогала никакая магия, только отдых и хорошее питание.

Куда хуже – по крайней мере, на данный момент – было другое: сегодня Хоуки явно решили не мучиться с наведением красоты, и вороные лохмы обоих были небрежно стянуты короткими кожаными шнурками. Шнурки были разные, светло-бежевый у левого и почти черный у правого, но Андерсу, не без оснований подозревавшему, что выбор цвета был исключительно делом случая – что первым попало под руку – это нисколько не помогало. Отличить близнецов друг от друга сейчас он не сумел бы даже под страхом смерти.

Хотя, судя по спокойному удовлетворению на лицах братьев, минуту назад ему это вполне удалось. Вот только – как?..

– Мы вроде как договаривались, что ты… вы не станете забрасывать собственные дела, чтобы меня не начала мучить совесть, – старательно подбирая слова, чтобы избежать малейшего намека на какое-то конкретное обращение, с улыбкой проговорил Андерс. Он тщательно вытер руки заранее приготовленной тряпочкой и, окинув клинику внимательным взглядом, решил, что его срочное вмешательство пока никому не требуется и он вполне может позволить себе потратить пару минут на разговор с другом… друзьями.

– Мы помним, – и не подумав возражать, кивнул левый Хоук.

– У нас есть план! – торжествующе сверкнув глазами, уточнил правый.

– Бояться этих слов меня научил ещё Страж-Командор, – пробормотал Андерс, усилием воли заставляя себя перестать напряженно вглядываться в своих гостей. Варрик ещё в тот вечер предупредил его, что толку с этого не будет: характерные жесты и привычки у близнецов тоже были общими, и пытаться ориентироваться на них было совершенно бессмысленно. В один день Риан мог быть дипломатичным и терпеливым, а Дар оказывался насмешником и брюзгой; а на следующий запросто могло случиться так, что уже Риан парой язвительных слов чуть не доводил до самоубийства излишне впечатлительного человека, зато Дар был способен едва ли не часами, не выходя из себя и не срываясь на крик или грубость, выпытывать у собеседника подробности его проблемы.

– У нас хороший план, – заверил целителя Хоук-со-светлым-шнурком. Андерс уже даже не удивился, когда продолжил тот, который был со шнурком темным: – Мы же обещали тебя позвать, если понадобится ещё где-нибудь… восстановить справедливость. – Близнецы чуть заметно приподняли уголки губ, словно предлагая ему оценить игру слов, и левый, чуть поколебавшись, поинтересовался: – Ты с нами?

Андерс невольно восхитился изяществом формулировки: назови они свою затею иначе, и его дух непременно принялся бы изводить его упреками, поскольку покинуть своих пациентов, едва к ним вернувшись, мог только самый безответственный и, следовательно, недостойный смертный. И пойди докажи, что самоотверженным трудом последних полутора лет он заработал себе право хоть иногда побыть немножко эгоистом. К примеру, побеспокоиться вначале о жизни и здоровье своих друзей, а уж потом – о хронических, не требовавших его ежеминутного внимания болезнях посторонних, в сущности, людей.

– Конечно, – старательно не обратив внимания на внезапное стремление вначале выяснить все в подробностях и убедиться, что предстоящее не угрожает исполнению его долга как целителя Клоаки, кивнул Андерс. – Так что за план?

Близнецы обменялись не взглядом даже, а лишь намеком на взгляд – он и не заметил бы мимолетного движения зрачков, если бы не следил за ними так внимательно – и левый из них, со светлым шнурком, принялся вполголоса объяснять:

– Вначале мы поможем тебе разобраться здесь, втроем мы, по идее, управимся быстро. Надеюсь, ничего такого в городе сегодня не случится… Потом отправимся к нам домой, надо будет поесть и отдохнуть перед походом. А вечером за нами зайдет Авелин, и пойдем выручать одного невезучего парня.

– Далеко идти не придется, ему достался маршрут где-то в Нижнем Городе, – пояснил второй. – Может, все и обойдется, но нам в это как-то не верится. Если Авелин права, то этого типа, Донника, подставило его собственное начальство, а такое редко кончается благополучно.

План, вообще говоря, и впрямь был неплох. Андерсу все-таки стало стыдно за то, что самой привлекательной его частью ему показался пункт про «поесть и отдохнуть», но придираться к остальному Справедливость не стал. Должно быть, счел, что описанное и впрямь требовало пресечения.

Закрывать клинику вскоре после полудня было непривычно. Андерс на мгновение замешкался у двери, как будто ожидая, что сейчас в опустевшее помещение попытается вломиться очередной стенающий пациент, но в ближайших коридорах было тихо и уже почти безлюдно, только из левого, уходившего куда-то вглубь тоннеля доносилось бормотание не рискнувшего полагаться на свою память старика, который раз за разом проговаривал указания целителя вслух. Маг машинально прислушался, убедился, что в размеренное: «По три капли утром, четыре днем и ещё две перед сном» не вкралось искажений, и все-таки провернул ключ в старом, подобранном на какой-то свалке замке. От воров не спасет, но у него и брать-то нечего; зато случайнее прохожие не натащат мусора и заразы.

Короткую дорогу в Нижний Город Хоуки, как оказалось, знали не хуже него. А может, и лучше: всего после нескольких поворотов и пары лестниц они оказались на мощеных неровным булыжником улицах, над которыми уже синело настоящее небо, а ещё через сотню шагов Дар ткнул пальцем в облезлый, прилепившийся к задней стене какого-то склада домик и сказал:

– Вот тут мы с мамой и живем. Ну, и Мелкий ещё.

– И дядя Гамлен, – с унылым вздохом добавил Риан.

Так вот что он упустил, с внезапным холодком в груди подумал Андерс. План близнецов предполагал знакомство с их матерью, и эта мысль отчего-то вызывала у него такой ужас, будто он был девицей на выданье, алчущей родительского благословения, а не одержимым отступником, которого по-настоящему заботило только спасение своих собратьев. Ну, должно было.

Андерс сглотнул, старательно растянул губы в доброжелательной, любезной улыбке и, усилием воли подавив нервную дрожь, переступил порог дома Хоуков.

Как выяснилось получасом спустя, боялся он совсем не того, чего следовало. Знакомый любому мужчине страх Не Понравиться Маме не имел под собой никаких оснований: монна Леандра встретила его так, словно он был ещё одним её сыном, и он даже глазом не успел моргнуть, как перед ним оказалась миска каши со шкварками, кружка горячего чая и большое блюдо с политыми медовым сиропом пресными булочками. Женщина ласковым материнским жестом пригладила его слегка растрепавшиеся волосы и снова отошла к плите, а сидевшие напротив него близнецы, проигнорировав собственные миски, немедленно потянулись к сладкому.

– Дарвел! Рианет! – даже не обернувшись, строго одернула сыновей Леандра.

– Мама! – страдальчески протянули братья, устремив на нее такие взгляды, будто она только что вонзила им в спины по кинжалу. Андерс удивленно приподнял брови, и левый Хоук – кажется, Дар, хотя в этом он все-таки не был уверен – смущенно улыбнулся и неохотно пояснил: – Наши полные имена нам… не очень нравятся.

– Вначале съешьте кашу, мальчики, – вновь воздвигшись за спинами сыновей, непреклонно проговорила Леандра, и Андерс торопливо поднес к губам кружку с чаем, чтобы скрыть улыбку: рослые, широкоплечие мужчины, без малейшего трепета встававшие против дюжины храмовников или банды косситских воинов, по-детски насупились и с обиженным видом уткнулись в свои миски. – Берите пример со своего друга: он уже закончил. Андерс, милый, давай положу тебе ещё, ты, наверное, не наелся.

Андерс, вовсе не собиравшийся объедать небогатую семью, немедленно принялся возражать, но его, разумеется, и слушать не стали – Леандра только тепло улыбнулась и, ещё раз погладив его по голове, поставила перед ним заново наполненную миску. Отказываться снова Андерс уже не рискнул и послушно взялся за ложку, чувствуя себя почти неловко под её полным умиления взглядом.

Искусством застольной беседы госпожа Хоук, в девичестве леди Амелл, владела в совершенстве: уже через несколько минут он совершенно забыл о своем замешательстве – и о каше забыл бы тоже, если бы не указующие взгляды его собеседницы, время от времени опускавшиеся на его миску. Спохватился одержимый лишь тогда, когда осознал, что успел вывалить на голову ни в чем не повинной пожилой женщины половину своих страданий по поводу нынешнего положения магов в Тедасе – и получить пару весьма дельных советов касательно его все ещё не начатого манифеста.

– Мои мальчики так скучали по возможности поговорить с другим магом, – с теплой, чуть печальной улыбкой проговорила Леандра, когда чай в пузатом медном чайнике все-таки закончился. – Я очень рада, что они познакомились с тобой, дорогой. – Она вдруг заговорщицки подмигнула ему и громким шепотом добавила: – Если они станут безобразничать – не стесняйся, жалуйся мне, я их призову к порядку.

Окончательно растерявшийся Андерс пробормотал в ответ что-то уклончиво-вежливое и неловко улыбнулся. Дар с Рианом возмущенно фыркнули и, по очереди поцеловав мать в щеку, распахнули перед ним узкую, слегка рассохшуюся дверь, за которой оказалась небольшая комнатка с двухъярусной кроватью и дощатым ящиком с полустершимся клеймом старкхэвенского торгового дома и криво набитыми сверху петлями для навесного замка.

– У нас ещё есть часа четыре, пока не придет Авелин, – вытащив из-за спины утянутое со стола блюдо с остатком булочек, сообщил один из братьев и протянул добычу Андерсу. – Так что лучше не терять времени, а то может выйти так, что потом всю ночь придется таскаться по городу… Маме мы сказали, что нам надо отдохнуть, она мешать не будет.

– Выбирай, какая тебе кровать больше нравится. – Второй гостеприимно махнул надкусанной булочкой в сторону грубой, но казавшейся достаточно прочной конструкции и торопливо добавил: – Белье почти чистое, у нас только позавчера была большая стирка!

– Может, не надо? Я не хотел бы вас стеснять… – начал было Андерс, пытаясь не чувствовать себя последней сволочью. Пришел, сожрал половину имевшейся в доме еды – вот и сейчас забрал единственную оставшуюся булочку, забыв о негласных правилах этикета – да ещё и кого-то из Хоуков с кровати собрался согнать…

– Да ладно тебе, – отмахнулся Хоук-с-темным-шнурком и, облизав заляпанные медом пальцы, принялся расстегивать мантию. – Мы с Даром всегда вдвоем спали, что в детстве в колыбельке, что потом. Нам так привычнее.

– У нас денег-то никогда особо не было, – беззаботно улыбнулся Дар, отряхивая с рукава крошки. – Достать – ну или сделать – одну кровать всегда было легче, чем две, а мы с ним друг другу не мешаем.

Андерс с тоской проводил взглядом упавший поверх небрежно брошенной на ящик мантии светлый шнурок и постарался ничем не выдать своего разочарования. Он только-только выяснил, как ему различать близнецов хотя бы сегодня – и вот… Риан тоже развязал свой хвост и парой небрежных движений сплел пряди в неаккуратную косу, а потом наклонился, расстегивая сапоги. Андерс чуть слышно вздохнул и, стараясь не зацикливаться на нелестных мыслях о своих умственных способностях – мог бы ведь уже разобраться, кто из них кто, а то выходит, что он ничем не лучше храмовников, равняющих всех магов под одну гребенку и зачастую различавших их только по цветам форменных балахонов – взялся за застежки собственного одеяния. Позориться перед Хоуками своей обветшавшей чуть не до прозрачности рубашкой не хотелось страшно, но выбора не было – не лезть же в почти чистую постель в уличной мантии, сводя на нет труды монны Леандры.

Дар продолжал выжидательно смотреть на него, и Андерс, осознав, что законы гостеприимства госпожа Хоук в сыновей вбила крепко, послушно уставился на кровать. Стоило бы выбрать верхнюю, в ферелденском Круге койки второго яруса считались менее удобными и… несколько менее престижными – но никакой лестницы или приступочки Андерс так и не обнаружил и никак не мог понять, как же на неё надо забираться.

– Я на нижней лягу, ладно? – пересилив возмущение Справедливости, клеймившего его эгоистом, проговорил одержимый. Успевший снять обувь Риан кивнул и, подойдя к кровати и опершись на край, одним плавным движением запрыгнул наверх. Дар тут же отступил в сторону, чтобы не сталкиваться с Андерсом локтями, и принялся стаскивать наполовину расстегнутую мантию через голову.

– Одеяло сейчас дам, – пропыхтел он из складок своего одеяния. Андерс кивнул и, сев на кровать, наклонился к пряжкам собственных сапог. Он чуть не обломал ногти о разбухшие от сырости ремни, но в конце концов все-таки стянул сапоги и, выпрямившись, откинулся на стену.

– Вот, держи, – протянул ему ворох пестрой шерстяной ткани улыбавшийся самым уголком губ Дар. С восхищением уставившийся на настоящее лоскутное одеяло Андерс далеко не сразу заметил, что тот задержался рядом, глядя на него с каким-то странным выражением. Одержимый поднял глаза и вопросительно поднял бровь, но Дар только улыбнулся шире и успокаивающе покачал головой, а затем мельком переглянулся со свесившимся с верхней койки братом и забрался к нему. Андерс в недоумении пожал плечами и улегся, накрывшись одеялом.

– Хороших тебе снов! – как приличные мальчики, хором пожелали ему близнецы, и он, невольно улыбнувшись, церемонно отозвался:

– И вам того же.

Хоуки ещё немного пошуршали сверху, устраиваясь поудобнее, и затихли. Андерс закрыл глаза, надеясь, что ему действительно удастся хоть немного подремать, и сам не заметил, как заснул.

Должно быть, ему и впрямь снилось что-то хорошее. Медленно выплывавший из забытья Андерс лениво улыбнулся, чувствуя, как расслабившееся тело тепло и щекотно окутывает предчувствием желания. Он чуть прогнул спину, крепче вжимаясь лицом в подушку, и приоткрыл губы, вдыхая одновременно носом и ртом, чтобы ярче ощутить едва уловимый будоражащий запах. Его рука, придерживавшая край одеяла, мазнула по груди, скомкав ветхую ткань рубахи, и он чуть не застонал от того, насколько приятным оказалось мимолетное прикосновение. Андерс ещё раз потерся щекой о застиранную до почти шелковой мягкости ткань и, задышав чаще и глубже, потянулся к шнуровке своих штанов…

И, внезапно придя в себя, замер на середине движения.

Нашел чем заниматься в доме своего друга, с отвращением подумал он, резко отдернув руку, и перевернулся на спину, зажав обе ладони под затылком. Обоняние продолжал дразнить тот самый слабый, ускользающий аромат, и Андерс, терзаясь одновременно жгучим стыдом и не собиравшимся утихать возбуждением, почти против воли продолжал напряженно принюхиваться.

– Ты спи, пока что ещё можно, – громким шепотом сообщил Хоук, свесившись через край верхней койки. И, улыбнувшись – в полумраке весело сверкнули крепкие, как у молодого зверя, зубы – добавил: – Появление Авелин в любом случае не пропустишь – от такого грохота уж хочешь не хочешь, а проснешься.

Андерс кивнул и усилием воли заставил себя улыбнуться в ответ, надеясь, что в плохо освещенной комнате неестественность его гримасы не будет бросаться в глаза. Хоук, замешкавшись на мгновение, с тихим шорохом скрылся за краем койки, и Андерс с облегчением выдохнул, лишь в этот момент заметив, что задерживал дыхание. Кажется, тот и впрямь ничего не заметил…

Заснуть снова ему так и не удалось. Он лежал без движения, стараясь даже дышать потише, чтобы не разбудить Дара или Риана снова, и покорно внимал упрекам Справедливости. Осуждение духа ощущалось на редкость отчетливо, как будто тот наконец нашел способ донести до него свое мнение, не путаясь в его собственных мыслях.

Появление Авелин ознаменовалось лязгом доспехов и скрипом старого, рассохшегося стула. Из соседней комнаты донесся негромкий голос монны Леандры, а мгновением спустя с верхней койки послышалось неразборчивое недовольное ворчание и шорох покрывала, которое, должно быть, натянули на голову в наивной надежде скрыться. Андерс откинул одеяло в сторону и, неслышно поднявшись на ноги, украдкой заглянул наверх.

Близнецы спали, перепутавшись конечностями, как щенки в слишком тесной корзинке. Скомканное покрывало лежало у одного из них на голове, и второй обиженно морщился и, не просыпаясь, отворачивался, когда колючая шерстяная ткань касалась его лица, однако мгновением спустя снова тянулся к брату. Андерс аккуратно отодвинул край покрывала в сторону, и Хоуки немедленно свернулись в ещё более плотный клубок, уткнувшись носами друг другу в волосы. Он вздохнул и, поколебавшись, осторожно коснулся плеча одного из них:

– Пора вставать, Авелин уже пришла.

На него тут же обратились две пары ясных, совсем не сонных глаз, и Андерс чуть виновато улыбнулся. Печально вздохнув, братья почти мгновенно расцепились и, одновременно спрыгнув на пол, принялись одеваться. В его памяти в последний момент всплыли обрывки наставлений вечно нудевшего об этикете Натаниэля Хоу, и он поправил подушку, смахнув с неё длинный черный волос, и старательно расправил одеяло, а потом вышел в кухню вслед за близнецами.

– Вот, дожили, твоя пацанва теперь ещё и любовников в дом таскать будет! – сварливо напророчил сгорбившийся возле печи седой мужчина с усталым и опухшим, словно у запойного пьяницы, лицом. Андерс вспыхнул, кляня свойственную всем рыжим способность легко и ярко краснеть, и вызывающе вскинул подбородок, стараясь отделаться от мысли, что грубый упрек был в чем-то заслуженным.

– Прекрати, Гамлен! – кинув на старика укоризненный взгляд, воскликнула хлопотавшая у стола Леандра. Тот раздраженно фыркнул и, не удостоив сестру ответом, снова развернулся к потрескивавшему за приоткрытой дверцей пламени.

– Не обращай внимания, – успокаивающе сжав плечо Андерса, пренебрежительно проговорил один из близнецов. – Дядюшка Гамлен, торопясь поворчать, вечно опережает события.

– Ага, – хмыкнул второй. – Он ещё год назад сулил нам с Авелин, что мы все кончим на виселице. Но её что-то не видно и не видно…

– Сплюнь, а то сглазишь, – отвесив сыну легкий подзатыльник, велела Леандра, и тот, на мгновение возведя глаза к небу, изобразил плевок в сторону печи… или сидевшего возле неё дяди.

Улицы ночного Киркволла были пустынны и тихи – той дурной тишиной, которая кажется (и зачастую оказывается) куда хуже любого хаоса. Хмурая Авелин, едва выйдя за порог дома, покачала головой и скинула щит на левую руку, как будто на них могли напасть в любой момент. Двинувшегося было за ней Андерса придержал за рукав один из Хоуков, и они последовали за стражницей только после того, как она отошла на полдюжины шагов. Второй принялся было объяснять ему что-то про тактические преимущества подобного строя, но рыжая воительница немедленно шикнула на них и потребовала соблюдать тишину.

Блуждать по лабиринту узких кривых переулков Нижнего Города пришлось долго. Дар с Рианом, поначалу азартно сверкавшие глазами в предвкушении драки, вскоре посерьезнели и принялись озабоченно оглядываться, изредка обмениваясь короткими обеспокоенными взорами. Не чувствовавший никакой опасности Андерс настороженно посматривал на них, в глубине души поражаясь разительной перемене: когда узкие губы близнецов переставали чуть заметно кривиться в неизменном обещании улыбки, их лица становились жесткими и суровыми, словно скалы давным-давно забытого им Андерфелса. И только обращенные на него глаза на несколько одуряюще долгих мгновений вспыхивали жизнью, разом стирая из памяти почти пугающее впечатление.

– Надо будет отметить на нашей карте, – переглянувшись как-то особенно долго и многозначно, вполголоса заключили братья, и Андерс озадаченно уставился на них. Дар и Риан, как будто ощутив его взгляд, как-то совсем вдруг оказались рядом, и один их них едва слышно пояснил: – Помнишь, мы про киркволльские странности разговаривали? Они ведь и в самом городе неравномерные.

– Мы пытаемся понять, нет ли какой-нибудь связи… хоть с чем-нибудь, – добавил второй. – С истончениями Завесы, со старыми рабскими могильниками или ещё какой-нибудь здешней хренью. Завели себе карту, изрисовали почти всю – где оно сильнее, где слабее.

– Только проку пока нет, – скривился первый. – Либо мы чего-то не знаем, либо вообще не там ищем. – Он недовольно сморщил нос и, вздохнув, пообещал: – Мы её тебе потом покажем.

Уже собравшийся задать пару уточняющих вопросов Андерс, неосмотрительно отведя глаза от лиц близнецов, напоролся на свирепый взор обернувшейся к ним Авелин и, закрыв рот, молча кивнул. Пожалуй, гораздо удобнее будет выяснять подробности уже над картой. И, желательно, подальше от храмовничьей вдовы с тяжелым полуторным мечом. Ему, вообще говоря, никогда не нравилось вести ученые дискуссии в присутствии человека, готового… принять меры, если оная дискуссия зайдет куда-нибудь не туда, а сейчас подобная вероятность была куда выше, чем ему того хотелось. В то, что на наспех перестроенных руинах старого тевинтерского города могло завестись что-то хорошее, ему никак не верилось.

Впрочем, неожиданно посыпавшиеся с крыш соседних халуп бандиты под определение «хорошего» тоже не подходили. Андерс отработанным движением вмазал навершием посоха по возникшей прямо перед носом жуткой роже, привычно заслонился древком и, отскочив к стене, попытался оценить обстановку.

Дела у них были не то чтобы плохи… но все же на легкую победу можно было не рассчитывать. Разбойников было десятка два, точнее сосчитать хаотично перемещающиеся тела Андерсу не удавалось, и одолеть всего-то четырех человек им не составило бы труда. Правда, на то, что трое из этих четверых окажутся магами, бандитский главарь наверняка не рассчитывал.

Чуть не ослепившая его вспышка пламени отшвырнула в сторону подкравшегося к нему с левого боку костлявого типа с двумя кривыми кинжалами. Андерс, пытавшийся высмотреть в начавшейся свалке близнецов, спохватился и наложил на себя руну отталкивания, а затем глубоко вздохнул, умеряя вдруг поселившуюся в пальцах дрожь, и с силой ударил посохом в камень, посылая вперед полосу колючего льда. Большего и не потребовалось: кто-то из нападавших закричал, пронзенный ледяным колом, кто-то просто поскользнулся, а полутора секундами спустя по площади прошел огненно-электрический вихрь. Выживших не было – того, кто прихотью судьбы сумел избежать пламени, мгновением спустя настигала молния.

Стоявшие спина к спине Дар и Риан, окруженные корчащимися в последней судороге телами, опустили вскинутые к небу посохи и посмотрели на него, и Андерс улыбнулся в ответ, не скрывая восхищения.

Задерживаться для сбора трофеев они не стали: судя по всему, стражник Донник, чей маршрут должен был проходить всего в квартале от этого места, действительно крепко влип, а жизнь человеческая в любом случае была куда ценнее той жалкой мелочи, которую можно было снять с членов неудачливой банды. Андерс все-таки не выдержал и, пересекая маленькую площадь, на ходу вытащил из чужих карманов несколько склянки с крепким кровоостанавливающим зельем, подозревая, что они ему вскоре пригодятся. На охоту за врученными стражнику ценностями наверняка отправят бойцов более умелых, чем попавшиеся им на пути, а в суматошной уличной драке даже сколь угодно могучая магия давала не такое уж большое преимущество. А если на его собственную голову будут и впредь покушаться столь активно, то он может попросту не успеть вовремя.

Андерс и рад был бы ошибиться, но все его предположения оправдались полностью. К тому моменту, как они добрались до литейных, бедолагу стражника загнали в тупичок за зданием литейной управы и почти добили. Попытавшуюся прорваться к нему Авелин мгновенно окружили и связали боем, но полная сил и изрядно взбешенная женщина была противником куда более опасным, чем полумертвый мужчина, и Донника ненадолго оставили в покое. Разобрать что-то за спинами отчаянно старавшихся достать стражницу бандитов было невозможно, и после секундного колебания Андерс наложил общее исцеляющее на источник самой сильной боли, который сумел нащупать в этой свалке, надеясь, что не ошибся и помог тому, кому нужно.

Остальное рассыпалось в его памяти горстью пестрых стекляшек-образов. Блеск цепной молнии, прошившей кинувшихся к нему бандитов; мелькнувший среди тусклых от грязи и пыли макушек блеск медных волос Авелин; раздражение и досада на лице Дара, вынужденного чуть ли не кулаками вколачивать свои файерболы в тела противников; сосредоточенно сдвинутые брови оказавшегося вдруг совсем рядом Риана, который наверняка пытался на ходу просчитать, куда можно поставить электрическую бурю так, чтобы не задеть своих же; чья-то разбойная харя, сунувшаяся к самому его лицу и немедля опрокинувшаяся назад вместе с головой, потому что удара двух клинков, венчавших посохи братьев, не выдержала шея; ударивший по нервам всплеск чужой, но как будто своей боли и слетевшее с пальцев ещё прежде мысли исцеляющее заклинание, растянутое на весь этот клятый тупичок…

Андерс потянулся было к поджидавшей в глубине души силе Справедливости и вдруг обнаружил, что бой уже закончился и растрепанная, взмокшая Авелин, веснушки которой почти сливались с залившим все лицо румянцем, помогает подняться коренастому стражнику. Тот выглядел так, словно ему приходилось бороться с дурнотой, и вообще держался на ногах не слишком уверенно, однако продолжал упрямо цепляться за ремень небольшой сумки с выжженным на клапане гербом наместника.

Рядом снова полыхнуло чужой болью, и поспешно развернувшийся целитель в голос рявкнул:

– Стоять, идиоты!

Хоуки, один из которых щеголял засевшим в плече арбалетным болтом, а второй, держа наготове склянку кровоостанавливающего, как раз примеривался его вытащить, тут же замерли и озадаченно посмотрели на него. Андерс с облегчением выдохнул и, пинком отшвырнув в сторону чье-то умеренно обугленное тело, зашагал к ним.

– Увижу подобное безобразие снова, – ткнув пальцев в грудь сначала одному, потом другому, а после этого выразительно помахав рукой возле хвостовика стрелы, свирепо отчеканил он, – кастрирую обоих!

Ещё не остывшие после боя близнецы резко выпрямились и, расправив плечи – тот, который был ранен, даже не поморщился – гневно сверкнули глазами в ответ на угрозу, но Андерс, в крови которого тоже бродил не выветрившийся ещё злой азарт, ответил им не менее решительным взглядом. Однако мгновением спустя совладавшие со своим нравом братья вняли гласу рассудка и послушно кивнули, улыбнувшись одновременно примирительно и чуточку вызывающе.

– Чтоб больше никогда не занимались самолечением в присутствии целителя, – несколько смягчившись, добавил Андерс и, жестом отправив более-менее целого Хоука присмотреть за Авелин и её приятелем, присел на корточки перед раненым. Болт вошёл плохо, под самый сустав, и он в задумчивости закусил губу, прикидывая, как вытащить его так, чтобы свести к минимуму возможные осложнения. Его пальцы тем временем осторожно поглаживали плечо Хоука прямо через мантию, умеряя ток крови в окружающих тканях. Основное кровотечение пока пережимала сама стрела, из-под которой медленно сочились темно-красные капли, но как раз её-то и следовало убрать.

– Так, а теперь замри, – наконец проговорил он и, вытащив из-за пояса маленький, острый словно бритва ножик, осторожно подрезал древко прямо под оперением. Как он ни старался действовать аккуратно, пару раз лезвие все-таки сорвалось со скользкого дерева, и Дар сдавленно зашипел от боли. Андерс виновато улыбнулся и, сдвинув край полурасстегнутой мантии с его плеча, втолкнул обрезанный болт глубже и, тут же подхватив под вышедшим со спины наконечником, одним плавным движением вытащил прочь. Из раны немедленно хлынула кровь – похоже, все-таки задело плечевую вену.

– Ничего, все будет хорошо, – рассеянно, отработанным успокаивающим тоном пробормотал целитель, сосредоточившись на деле. Одним заклинанием остановить кровь, вторым вычистить успевшую попасть внутрь заразу, третьим – вернуть на место смещенные сосуды и волокна мышц, четвертым – запустить регенерацию, побуждая разорванное срастись… Конечно, можно было обойтись всего одним, выжимавшим все силы организма для того, чтобы сжать недели естественного восстановления в несколько мгновений. Так обычно делали во время боя, однако сейчас на них никто не нападал, и работать так грубо Андерсу не позволяла профессиональная гордость. Ну и маячивший на краю памяти призрак мэтрессы Винн, которая не пожалела десятка лет на то, чтобы вколотить в него привычку делать все как следует.

За тем, как смыкались края раны, Дар наблюдал с таким восторгом, будто никогда раньше подобного не видел. Андерс невольно улыбнулся и, отмахнувшись от внутреннего голоса, вздумавшего сообщить ему о том, что выпендреж – это плохо, снова провел ладонью по плечу Хоука, словно стирая оставшийся ярко-розовый шрам. Чуть припухшая звездообразная метка сразу побледнела, почти сравнявшись по цвету с остальной кожей.

– Спасибо, – негромко поблагодарил его Дар, и Андерс чуть заметно вздрогнул, поймав себя на том, что продолжает гладить его плечо, уже не столько выискивая и исправляя огрехи своей работы, сколько лаская чуть заметно напрягавшиеся под его пальцами мускулы. Свежий шрам уже почти нельзя было разглядеть, и Андерс поторопился сделать вид, что именно для этого он и продолжал трогать своего друга.

Хорошо хоть не успел всерьез руки распустить, с какой-то унылой радостью подумал он и поднялся на ноги, только после этого сообразив на всякий случай накинуть на своего пациента диагностическое заклинание. Других серьезных ран у Дара не обнаружилось, а от синяков и мелких ушибов подстегнутое целительской магией тело уже почти избавилось само.

Риан попытался было сделать вид, что совершенно цел и невредим, но буквально через секунду после этого чуть не полетел на землю, споткнувшись о чью-то мертвую руку, и перестал придуриваться. Длинная царапина у него на бедре и впрямь была неопасна и заросла бы сама дня за три-четыре от силы, но Андерс все равно вылечил её сам, очень стараясь не зацикливаться на мыслях о том, чем в последний раз закончилось то, что он оказался на коленях перед симпатичным ему мужчиной. Сейчас-то он занимался делом, нужным и правильным – исцелял друга, пострадавшего в бою с преступниками – а не… что-то другое.

Авелин, нависавшая над вторым стражником, словно встревоженная наседка над цыпленком, отделалась парой обширных ушибов, а вот самому Доннику пришлось похуже. Сотрясение мозга он, похоже, получил уже после того, как Андерс наугад кинул самое первое исцеляющее, и ослабленное резким выплеском сил тело отреагировало на травму куда сильнее, чем обычно.

– Совсем херня у вас в страже творится, – неделикатно заметил Риан, успевший пошуровать в отобранной у Донника сумке. Уложенный на более-менее ровный участок мостовой стражник нервно дернулся и потянулся за ней, попытавшись вырваться из рук Андерса, но старательно исполнявшая распоряжения целителя Авелин легко его удержала. – Да за эти документы любая из не слишком законопослушных организаций удавится! Ну или лучше кого другого удавит.

– Выходит, все это действительно… не было случайностью, – мрачно проговорила Авелин, обведя лежавшие вокруг тела бандитов полным горечи взглядом. – Но чтобы капитан Дживен!..

– Выблядок твой Дживен, – прямо сказал подошедший к ним Дар. – А то ты сама этого не знала.

Андерсу на мгновение показалось, что Авелин его сейчас ударит. Или Риана. Должно быть, схожесть братьев стражницу тоже сбивала с толку: секундного замешательства хватило, чтобы её порыв иссяк, и она только гневно сжала губы, не желая признавать очевидное вслух. Самих же Хоуков её негодование, судя по всему, нисколько не задевало: высказавшись, близнецы небрежно кинули ту самую сумку под бок к разом успокоившемуся андерсову пациенту и отправились мародерствовать.