Дайлен Амелл

Шемлен.

Шем-лен.

Нет, не так.

Шшшше-е-емм-лен. С сердитым змеиным пришепетыванием в начале, тягучим, выразительно-эмоциональным «э» в середине и похожим на удар кнута завершающим щелчком языка: «лен».

Хорошее ругательство, даром что долийское.

И по значению подходит. Очень подходит. Дайлену нравилось. Было в этом что-то невыразимо правильное, какая-то умиротворяющая гармония… Как тогда, когда Мыш наконец перестал прикидываться собратом-учеником и принял соответствующий своей сути облик.

Собственно говоря, это было единственным, что сейчас нравилось Амеллу.

Что-то пихнуло мага в бедро, и он, опустив глаза, встретился взглядом с Ирвингом.

– Ну ладно, ты мне тоже нравишься, – поправился Страж. Мабари счастливо взвизгнул и снова толкнулся мордой в его руки, выпрашивая ласку. – Чуешь что-нибудь интересное?

Пёс с энтузиазмом завилял коротеньким хвостиком и, подскочив на месте, умчался прочь. Дайлен стряхнул с подола мусор и покосился на своих двуногих спутников. Алистер с Морриган продолжали обмениваться колкими репликами, и маг тихонько вздохнул. Будь у Морриган косички, Алистер наверняка попытался бы за них подёргать.

Шемлен. «Дети».

Перед ними расстилался Лотеринг.

Впрочем, расстилался – это сильно сказано. Даже когда Амелл смотрел на него с высокой насыпи имперского тракта, ему были видны только несколько ближайших амбаров и пара более высоких строений неопределённого назначения, а всё остальное казалось однородным месивом из грязной черепицы и побитой погодой, давно посеревшей соломы. Ну а теперь, спустившись по потрепанной каменной лестнице, он и вовсе мог различить только палаточный лагерь перед частоколом, сам частокол и несколько ближайших крыш. И ещё стоящего в воротах храмовника.

Рыцарь, однако, был слишком занят рвущимися в Лотеринг бродягами и стоявшего возле спуска с тракта мага, кажется, вообще не замечал. Амелл вздохнул снова, напомнил себе, что он вовсе не отступник, а Серый Страж, и тащить его обратно в Круг – а потом сразу в Эонар – никто не имеет права, и решительно зашагал вперёд.

Замешкавшийся было Алистер изысканно-вежливым тоном попросил ведьму заползти в кусты и сдохнуть, а потом кинулся вслед за товарищем, а Морриган нацепила на лицо выражение «я выше этого» и надменно фыркнула. Раздавшийся вскоре после этого топот возвестил о возвращении Ирвинга, и Дайлен торопливо развернулся, готовясь принять псиное обожание и тихо надеясь на то, что хоть в этот раз сумеет не грохнуться на спину. Однако мабари остановился в полушаге от хозяина и, повиляв даже не хвостом, а всей задницей, аккуратно опустил к его ногам надкусанный с краю пирог.

– Ума б прибавить твари сей, – сухо прокомментировала ведьма.

Магу стало обидно, но о том, что ответы в духе «сама такая» никого ни в чём убедить не могут, он узнал ещё в Круге. Сердитые взгляды на Морриган не действовали тоже, так что он просто опустился на корточки и одобрительно похлопал Ирвинга по лобастой голове:

– Еда – это хорошо. Славный мальчик, хороший мальчик…

Мабари радостно гавкнул и плюхнулся на спину, помахивая лапами. Дайлен почесал ему брюхо, усмехнулся, глянув на экстатически приоткрытую пасть с внушительными клычищами, и поднял пирог.

– Я это есть не буду, – решительно заявил Алистер.

– Дело твоё, – пожал плечами маг. Ирвинг, конечно, успел обслюнявить свою добычу, но выглядел пирог всё равно очень и очень неплохо. И к тому же одуряющее пах настоящим свежим мясом, а не теми сушёными подмётками, которые считались таковым в Круге. – Морриган, а ты будешь?

– Объедки псины доедать твоей? Уволь, – пренебрежительно отозвалась та, и Амелл, сунув пирог в сумку, решил:

– Нам же лучше, да, Ирвинг? Вечером поделим. Тебе ту часть, которая уже со слюнями, а мне остальное. Как раз напополам получится.

Ему на мгновение показалось, что в глазах мабари мелькнуло что-то вроде «Не ценят они нас», но пёс тут же блаженно сожмурился и принялся в восторге лизать ему руки.

Маг с отсутствующим видом похлопал его по широкой тёплой морде и, снова посмотрев на казавшийся суровым и недобрым Лотеринг, огляделся вокруг. Драные палатки и навесы беженцев почему-то выглядели намного гостеприимней, и он, поразмыслив с минуту, направился к ним.

– Здравствуйте, – остановившись возле лежавшего рядом со своей палаткой старика, вежливо сказал Дайлен. – Я вас не отвлекаю?

– Вали нахуй, – на мгновение приоткрыв мутные глаза, буркнул тот и перевернулся на другой бок.

– Видимо, отвлекаю, – выждав с полминуты, заключил маг. Почесал подбородок и, подумав ещё, добавил: – Извините. Я больше не буду.

Старик не отреагировал, и Амелл медленно двинулся дальше. Следующие несколько палаток пустовали, в них валялись только кипы грязного тряпья, на которые не покусился бы даже нищий, зато в пятой или шестой по счёту обнаружилась средних лет женщина, на руках у которой спала светловолосая девочка.

– Здравствуйте, – негромко, стараясь не разбудить ребёнка, проговорил Страж. – Можно с вами поговорить?

Женщина посмотрела на странную компанию с недоумением и опаской, быстро превращавшейся в откровенный страх. Стоявший за спиной Дайлена Алистер под этим взглядом неловко поёрзал, лязгнув доспехом, и отошёл на пару шагов.

– Чего надо? – наконец осведомилась беженка, и Амелл, радостно улыбнувшись, объяснил:

– Вам ведь наверняка нужна помощь, да? Давайте мы вам поможем – вы сами скажете как, а то я ещё не знаю – а вы нам за это что-нибудь дадите. Говорят, обычно дают сколько-нибудь денег, но нам можно и еду. А то я не знаю, где тут менять деньги на еду, а еда нам нужнее.

– Блаженный, что ли? – с сомнением проговорила женщина, окинув его придирчивым взглядом. – Не похож вроде, тряпки не поношенные, хотя и странные, да и приятель твой… Даже шлюху с собой таскаете.

– Не надо называть Морриган шлюхой, пожалуйста, – попросил Дайлен и только потом сообразил смутиться. Про шлюх он когда-то слышал, про них шептались по углам храмовники, которые при приближении кого-то ещё всякий раз умолкали, как будто это было что-то плохое. Ему, конечно, стало любопытно, он даже выяснил точное значение термина, но к реальной жизни эти шлюхи никакого отношения не имели, так что он попросту выбросил это из головы. Только запомнил, что это что-то плохое и очень неприличное. В общем, совсем не про Морриган, хотя та иногда и ведёт себя как испорченная девчонка. – Она не такая.

– А приличные женщины с голыми сиськами при людях не ходят, – отрезала беженка. – Идите-ка отсюда подобру-поздорову, пока я на помощь не позвала. А то ходят тут всякие, а потом припасы пропадают.

– А может, у вас крысы? – с готовностью предположил Амелл. От крыс он избавить мог, грызунам хватало простенькой порчи, чтобы начать дохнуть.

– Крыс съели давно, – проговорила женщина, посмотрев на него как на идиота. – Двигай отсюда, блаженный, а то сейчас как Билла-с-Молотом позову, тебе не поздоровится!

– Вы очень странная, – с подобающим её возрасту уважением уведомил беженку маг и послушно отошёл на пару шагов.

Женщина, крепко прижимавшая дочь к себе, продолжала следить за ним широко раскрытыми глазами, и Дайлен поторопился завернуть за стоявшую на краю лагеря высокую потрёпанную палатку. Не то, чтобы он так уж боялся этого Билла-с-Молотом – он уже успел выяснить, что делают с людьми пара-тройка проклятий и слабенькая волшебная стрела – но если бы встревоженная мать натравила на него толпу, им не помогли бы даже меч и щит Алистера и способность Морриган превращаться в жуткого паука.

Бродить в лагере беженцев и дальше явно было бессмысленно. По правде сказать, заляпанная в дороге мантия Амелла выглядела немногим лучше одежды большинства бежавших от Мора людей, но и этого хватило, чтобы в их глазах зажглась зависть к тем, кто пострадал гораздо меньше. А уж показывать им не носившего на лице следов долгого голодания Алистера в хорошем доспехе и вовсе было глупо. Всё равно что шушукаться о девчонках на лекции старшего чародея Ульдреда или пытаться нащупать задницу сэра Каллена в присутствии Рыцаря-Командора. Пожалуй, пытаться полапать самого Рыцаря-Командора и то было бы безопасней, чем дразнить постепенно звереющих беженцев мешком с припарками, тремя полосками вяленого мяса и слюнявым пирогом.

Дайлен обменялся задумчивым взглядом с ободряюще пофыркивавшим ему в ладонь Ирвингом и, заметив на другой стороне дороги мужчину, одетого как зажиточный крестьянин – пожалуй, выглядел он даже приличней, чем сам Страж после пары дней пути по болотам – двинулся к нему.

– О, ты, гляжу, парень крепкий, небось довелось мечом помахать? – не дав ему даже слова сказать, начал мужчина. Амелл оглянулся, ища взглядом того, с кем он заговорил, но Алистер всё ещё пытался обойти усевшегося у него на дороге мабари и обращаться к нему крестьянин явно не мог. Стоявшая за плечом Дайлена Морриган на «крепкого парня» походила мало, и ему пришлось сделать вывод, что эта странная фраза была адресована именно ему.

– А в чём дело? – настороженно осведомился Амелл. Мужчина, помявшись, наклонился к нему и, заговорщицки понизив голос, проговорил:

– Тут, видишь ли, разбойники на тракте завелись. Денег требуют, торговлю портят. Мы уж и у местного ополчения помощи просили, и к сэру Брайанту на поклон ходили, но с этими толпами беженцев и в самой деревне не управиться, что уж говорить про окрестности. Сэр Брайант только обещал награду объявить за их головы, а вот добывать их придётся кому-нибудь другому…

– Это ты мне пытаешься сказать, что если мы с товарищами убьём тех бандитов, то этот сэр даст нам денег? – прервал его Дайлен. – А тебе-то с этого какая польза?

– Сообразительный, – процедил крестьянин. Маг пронзил его своим лучшим «я-тебя-насквозь-вижу»-взглядом, и тот со вздохом сдался: – Мне надо товар отправить, а то он сгниёт просто. Да и самому пора отсюда убираться, а то все эти слухи… Но рисковать мне неохота, а местные все отказываются тратить время на засевших на тракте грабителей. Ну хорошая же сделка выходит, парень – я получаю возможность уехать, а ты награду за их головы… Ну хочешь, я даже помогу тебе репутацию создать, расскажу всем, какой ты герой. Ты кто вообще?

– Серый Страж, – вовремя вспомнив о том, что намеревался вести себя вежливо, отозвался Амелл, раздумывая о том, стоит ли сообщать собеседнику, что бандитов на тракте они уже уничтожили. Отказывать в помощи тому, кому она была нужна, он, разумеется, не собирался, но что-то в этой ситуации его всё-таки настораживало. Слишком уж это напоминало то, как в Круге девчонки, намазав ресницы соскобленной в камине сажей, приходили выклянчивать у него курсовые по энтропии, предлагая в обмен пару улыбочек или поцелуй в щёчку. Крестьянин, конечно, мог оказаться трусоватым, но честным, и сразу после этого известия отправился бы собирать свой товар и двинулся бы в путь, а мог, опередив их, потребовать награду у этого сэра Брайанта. Или вообще сдать их как сообщников тех, что на тракте.

– Что? – прервав его размышления, взревел мужчина. – Серый Страж? Из тех, которые короля Кайлана убили и предали?!

– Мы не… – возмущённо начал подоспевший Алистер. Дайлен раздражённо дёрнул пальцами, и Ирвинг понятливо цапанул явно вознамерившегося отстаивать честь Ордена воина за пятку.

– С чего вы это взяли? – холодно осведомился Амелл, пользуясь тем, что второй Страж умолк.

– Так тейрн Логэйн же всех оповестил, что Командор Серых Стражей ударил короля в спину, и из-за него битву проиграли, – заявил крестьянин. – Шёл бы ты, парень, пока я тебе бока не намял! Вали отсюдова, нечего вам таким с честными людьми рядом ходить! Вот сейчас как наваляю тебе, щенок двуличный…

Дайлен, чуть наклонив голову, задумчиво поглядел на разошедшегося лотерингца. Оказывается, здесь, за пределами Круга, они почти не отличались от уже знакомых ему экземпляров. Маг печально вздохнул и задал наводящий вопрос:

– Ты знаешь, как выбирают кандидатов в Серые Стражи?

Не ожидавший подобного спокойствия мужчина чуть не со стуком захлопнул рот и, с пару секунд поглядев на него, отрицательно покачал головой.

– В Орден обычно берут тех, кто проявил себя как сильный и умелый воин – независимо от того, что служит ему оружием, – терпеливо объяснил Амелл. – То есть, обычно Стражи превосходят в воинском умении даже королевских солдат. – Упоминать о том, что это «обычно» вряд ли относится к нему самому, он не стал. – А теперь подумай сам, какова вероятность того, что ты один сумеешь «навалять» двум Серым Стражам, если учесть то, что ты побоялся даже выйти против обычных необученных бандитов. И Ирвинг тоже в стороне не останется, а зубы у него острые.

На лице крестьянина наконец-то появились хоть какие-то признаки работы мысли, и Дайлен с облегчением улыбнулся. Он уже начинал побаиваться, что они тут все такие, но оказывается, с ними всё-таки можно иметь дело…

– Вали, это, отсюда… – уже намного менее уверенно повторил его собеседник, и улыбка Стража пропала.

– Дункан никого не предавал! – отпихнув морду бдительно следившего за ним мабари, снова заявил сурово сдвинувший брови Алистер, и Амелл только ошарашенно моргнул при виде того, с какой сноровкой крестьянин сиганул через отнюдь не низкую ограду. Колдовать на виду у храмовника ему очень не хотелось, так что от идеи кинуть вслед этому странному типу усыпляющее заклинание маг отказался.

– Ладно. Я Серый Страж, а не отступник, и нас просто оклеветали, – пробормотал себе под нос Дайлен и, заметив, что дежуривший в воротах храмовник отошёл, торопливо двинулся к ним, надеясь пробраться внутрь до того, как рыцарь вернётся. Шагавший за его левым плечом Алистер продолжал что-то ворчать себе под нос – про то, каким благородным человеком был Дункан и какая сволочь Логэйн – и маг, схватив воина за запястье, развернул его к себе и прошипел:

– Какой бы сволочью ни был тейрн Логэйн – он, кроме того, умная сволочь. И если ты не перестанешь на всю улицу бормотать о том, что ты Серый Страж – нас тут порвут. За короля, чтоб его, Кайлана.

– Ты ругаешься, – неподдельно удивился Алистер.

– Я ещё и не так ругаюсь, – мрачно сказал Амелл. – При тебе, между прочим, было.

– Нет, я имею в виду, ты ругаешься, как нормальные люди, – объяснил воин и почему-то ухмыльнулся. Морриган пренебрежительно фыркнула, снова напомнив чародею недовольную кошку, и двинулась к видневшейся за церковью таверне. Дайлен наконец заметил, что они уже благополучно миновали ворота, и снова принялся осматриваться.

В самом Лотеринге было почище, чем на окраинах, но и здесь в глаза бросались оборванные люди с потерянными глазами. Возле моста какой-то мальчик спрашивал прохожих, не видели ли где-нибудь его маму, недалеко от него пара эльфов вполголоса, как будто не решаясь по-настоящему привлекать внимание, просила подать пару медяков на пропитание… В нескольких шагах от частокола священница пылко ругалась с торговцем, стоявшим возле своего фургона; за спиной святой сестры смущённо переминались с ноги на ногу двое явно местных громил, а на передке повозки сидел ехидно щерившийся мужчина в побитом кожаном доспехе.

– Интересно, покупает ли он всякий хлам? – подумал вслух Дайлен и, забрав у Алистера мешок с добычей, решительно направился к спорщикам. Приглянувшийся ему кинжал маг, исполнив глупую детскую мечту, уже засунул в сапог, а остальное нужно было куда-то деть. И, учитывая то, что еду здесь давали только за деньги, а денег у них было мало, девать следовало с пользой.

Уставшие слушать одни и те же аргументы противники при появлении нового действующего лица продемонстрировали какую-то подозрительную радость; Амелл по привычке оглянулся, но спешащих с кандалами наготове храмовников не заметил и снова обратил внимание на собеседников.

Спустя пару минут ему даже удалось уяснить, в чём была причина проблемы, и маг не на шутку задумался. Обворовывать несчастных беженцев, у которых закончились даже крысы, и впрямь было как-то нехорошо, однако соглашаться со святой сестрой ему тоже не хотелось до ужаса. Хотя тут уже он вёл себя как ребенок, потому что припоминать грех запредельного, свойственного только священницам занудства той, которую он видел впервые в жизни, было попросту несправедливо. Дайлен уже открыл рот, собираясь как-нибудь пристыдить торговца – или хотя бы попытаться – но тот на редкость пакостно усмехнулся и заявил, что если ему испортят торговлю, так он вообще отсюда уедет и поищет покупателей посговорчивей.

Амелл поглядел на него, почесал успевший обрасти щетиной подбородок и задумался снова.

– У меня есть предложение, – наконец проговорил он. – У церкви ведь есть свои средства, предназначенные для помощи бедным, так?

Священница насторожилась и неохотно кивнула, и маг продолжил:

– Вот пусть Церковь выкупить у почтенного купца, – почтенным он этого пройдоху ни разу не считал, ну так он и Ульдреда на экзамене «уважаемым старшим чародеем» называл… – необходимые беженцам товары по предложенной им цене, и раздать их нуждающимся. И все будут довольны.

– Но он установил попросту грабительские цены! – возмутилась святая сестра, ещё больше раздражившись при виде усмешки вполне довольного предложением торговца. – Церковь готова помочь бедным, но испытывать её доброту – грех!

Дайлен затылком чувствовал, как одобрительно кивает в такт её словам Алистер. А ещё он наверняка свирепо зыркал на охранника и поигрывал мускулами под доспехом, пытаясь внушить тому должный трепет.

– Орда порождений тьмы будет в Лотеринге самое большее через неделю, а скорее даже раньше, – скучным тоном сказал Дайлен. – Ну и кому тогда понадобится церковное золото? Вы с ним всё равно не убежите, оно тяжёлое, а мертвецам сокровища ни к чему. А так, может, кто-то из беженцев, подлечившись и подкормившись, даже спастись сумеет. Это ведь так Андрасте учила – что жизнь человеческая дороже презренного металла? Должна же быть с подаяний хоть какая-то польза, а то как-то совсем неправильно получается.

Священница закрыла рот и посмотрела на него; выражение её глаз Амеллу интерпретировать не удалось, и он запоздало подумал, что надо было придержать язык. А то от церковников хорошего не жди…

– Я… сообщу о вашем предложении преподобной матери, – наконец проговорила она и, развернувшись на месте, стремительно зашагала к церкви.

– Хе. Ну что, приятель, спасибо на добром слове, – проводив её взглядом, хмыкнул торговец. – Глядишь, пока они там обсуждают, я и сам товар распродам… Тебе-то небось надо чего, верно?

– Денег мне надо, – честно сказал Дайлен и плюхнул перед ним мешок с собранным с бандитов снаряжением.

Радужные амелловы надежды скончались через полминуты. Алистер ему сразу сказал, что оружием собранный ими хлам не назвал бы даже слепой, но маг всё-таки полагал, что ему удастся хоть что-то выручить. За металл хотя бы, да и бесполезные «волшебные» амулеты вполне можно было продать как просто девчачьи украшения…

Наверное, всё дело было в пространстве. В том, что этого торговца он, скорее всего, видел первый и последний раз в жизни, да и тот отлично сознавал, что им двоим не придётся сосуществовать в ограниченном пространстве неопределённое количество времени. А раз так – зачем уважать друг друга и заботиться о том, чтобы сделка оказалась взаимовыгодной.

Дайлен подумал, что девчонки-магессы из Круга, при всём своём легкомыслии, были как-то поприятней в общении, и принялся торговаться.

Судя по смешкам Алистера и искреннему изумлению в глазах корыстолюбивого купца, получалось плоховато. Амелл мысленно вздохнул и, отказавшись от попыток вести себя так, как принято снаружи, вернулся к привычному стилю общения. Дело сразу пошло лучше: изумление торговца переросло в шок, он, пытаясь осмыслить услышанное, начал слегка заикаться, словно его язык не поспевал за запутавшимся разумом. За якобы магические побрякушки он в итоге изрядно переплатил, Дайлен ухмыльнулся про себя и усилил натиск.

Заключённой сделкой остались довольны оба, и маг снова заподозрил, что изначально его собирались обобрать до нитки. Правда, даже несмотря на незамкнутость пространства, воспитывать наглеца магией на глазах у двух-трёх десятков людей явно не стоило, и Страж попытался заставить себя удовлетвориться тем, что разрушил коварные планы торговца. На справедливость это всё равно походило мало, но Амелл привык довольствоваться тем, что есть.

Покупать у того же торговца еду Дайлен, по правде говоря, попросту побоялся. Сыр у него был с плесенью и стоил совершенно несусветных денег, определить происхождение вяленого мяса маг не сумел, а сухари пахли пылью и почему-то эмбриумом.

Даже после продажи трофеев денег было мало. Даже если считать, что еда должна стоить примерно вдвое меньше – их всё равно было мало. Троим – четверым, если считать Ирвинга, которому далеко не всегда удавалось поймать себе что-нибудь съедобное – на дорогу… ну хотя бы до Редклиффа не хватит. Тем более что после Посвящения Дайлену всё время хотелось не то что есть – жрать.

Морриган, явно заметив его колебания, ехидно осведомилась, что теперь прикажет глава отряда; Амелл, постаравшись скрыть смущение, махнул рукой в сторону церкви и велел высматривать сэра Брайанта. Может, им даже удастся выручить за тех бандитов что-нибудь ещё…

Сэр Брайант оказался храмовником. Хуже того – главой Ордена в Лотеринге. Дайлен вздохнул с облегчением, осознав, что про пересечение юрисдикции Серых Стражей и рыцарей Церкви Дункан всё-таки не наврал, и несколько расслабился. Правда, тот факт, что Брайант с первого же взгляда опознал в нём мага, его всё-таки тревожил.

Впрочем, доблестный сэр явно принадлежал к подвиду «храмовник вменяемый», вполне сознавал опасность Орды и значимость работы Стражей, так что за бандитов дал вдвое больше обещанного и к тому же подсказал, где можно купить хороших припасов и достать ещё денег. Амелл, поразмыслив, снял с запястья сделанный ещё в детстве амулетик от плохих снов, который хранил из одной только сентиментальности, и протянул рыцарю. Тот отчего-то растрогался до глубины души, хотя плохие сны на данный момент были самой мелкой из грозящих ему бед, и посоветовал зайти ещё и к старейшине деревни – у неё тоже могла найтись какая-нибудь работа для умелых рук.

Записи на доске проповедника Дайлена не на шутку удивили. Кого вообще могли волновать бешеные медведи, когда на Лотеринг надвигалась орда порождений тьмы? Впрочем, его это нисколько не касалось, а вот обещанные за медведей десять серебрушек лишними точно не будут, так что маг велел Ирвингу вынюхивать их следы. Остальное казалось несколько более логичным, поскольку разбойничьи шайки могли доставить беженцам немало проблем, но зачем брату Денвосу мог понадобиться медальон пропавшей – и скорее всего погибшей – женщины, Амелл так и не понял.

На полпути к предполагаемому месту обитания медведей или разбойников (Дайлен в глубине души надеялся, что кто-нибудь из них уже истребил враждебную партию, и им нужно будет только добить уцелевших) Алистер вдруг раскрыл ему глаза на то, что в посёлках, оказывается, принято ночевать в тавернах. И более того, им даже хватит денег на то, чтобы по крайней мере одну ночь поспать в настоящих кроватях. Амелл воспринял это откровение с подозрением, но в конце концов решил, что никто не запрещает ему проверить.

Кроме солдат Логэйна, которые накинулись на него, как только он переступил порог.

Вернее, когда на него накинулись, маг ещё не знал, чьи это солдаты. Машинально кастанул взрыв разума и треснул посохом по башке ближайшего противника, а потом благоразумно отступил в сторону, чтобы не мешать кинувшимся на врага Алистеру с Ирвингом. Мабари ещё мог проявить деликатность и обежать стоявшего на дороге хозяина, а вот в способности Алистера сделать нечто подобное Дайлен сомневался.

– Это то самое, которое называется «кабацкая драка»? – задумчиво вопросил он, когда проклятые по два раза каждый солдаты рухнули под ударами воина. Самому крепкому понадобилось лишь два удара щитом по лицу, и он уже заскулил, вымаливая жизнь. Занёсший меч Алистер обернулся и вопросительно посмотрел на Амелла.

Маг поколебался было, но тут на него налетела рыжая девица в платье церковной послушницы, державшая в руке окровавленный кинжал, и он запоздало сообразил, что до стоявшего на галерее лучника второй Страж добраться не успел. А стрелы в них, тем не менее, так и не полетели.

Девица, как и следовало ожидать, завела речь о милосердии и снисхождении, и Дайлен, чуть заметно поморщившись, жестом велел Алистеру убрать меч. Спорить со святыми сёстрами было совершенно бесполезно и, по правде сказать, довольно опасно – если ваш мозг представлял для вас хоть какую-то ценность. Довольная его покладистостью рыжая тут же принялась вещать что-то о Создателе, снах и предназначении; выражалась она ещё более замысловато, чем жившие в Круге сёстры, и Амеллу понадобилось целых пять минут, чтобы уяснить одну простую вещь.

Похоже, его коллекция шемлен пополнилась ещё одним экземпляром.

Кинжалом сестра Лелиана, судя по всему, владела неплохо, и к тому же, судя по её словам, умела варить яды и вскрывать замки, и маг, закончив удивляться странноватому для послушницы набору умений, решил, что она даже может принести какую-то пользу. И хотя четверо бойцов и мабари по-прежнему не представляли для Орды существенной угрозы, ему стало как-то легче.

Захваченный в плен солдат при виде простенького чёрно-зелёного светлячка на ладони Дайлена тут же принялся каяться во всех грехах; в числе грехов значились пьянство, леность и исполнение приказов Логэйна, в частности, распространение слухов о предательстве Серых Стражей и охота на них же. Убивать явно готового лизать ему сапоги воина Амеллу уже расхотелось, и он, поразмыслив, решил опробовать описанный в исторических хрониках приём под названием «блеф».

Они определённо были не в том положении, чтобы выдвигать ультиматумы главнокомандующему ферелденской армией, но избитый и напуганный солдат этого явно не заметил и с готовностью поклялся, что доставит послание тейрну Логэйну. Дайлен очень постарался не думать о том, какими словами его будет крыть адресат, когда воин до него доберётся, и истово понадеялся на то, что тот хотя бы не засмеётся. Практики с угрозами и ультиматумами у него в Круге всё-таки было удручающе мало.

А вот свободных комнат в таверне не оказалось. В общем-то, в этом не было ничего особенно удивительного, но магу всё равно стало обидно. Возможность получить новый опыт уплывала у него из рук.

Жаловаться он, само собой, не стал. Орлейские и антиванские романы, конечно, не могли считаться достоверным источником информации, однако когда столько книг сходятся в том, что предводителю даже очень маленького отряда жаловаться не положено – это определённо что-то значит. Тем более что поведение Первого Чародея Ирвинга неизменно подтверждало эту теорию.

Однако таскать за собой всех своих спутников было бы уже явно глупо. Амелл подумал и, решив попозже проверить в бою способности сестры Лелианы, велел ей дожидаться в трактире, а сам отправился на поиски бандитов и медведей вместе с остальными.

Старейшина деревни, пожилая женщина по имени Мириам, попалась им на пути гораздо раньше; сэр Брайант оказался прав, и ей действительно требовалась помощь. Отдавать последние припарки магу совсем не хотелось, так что он отделался обещанием посмотреть вокруг деревни эльфийский корень и приготовить из него что-нибудь полезное.

Морриган, до этого хранившая высокомерное молчание, вдруг принялась упрекать его в том, что он впустую тратит время и силы на помощь недостойным, и опешивший от её натиска Дайлен заметил преградившую им путь крестьянскую девушку лишь тогда, когда налетел на неё и чуть не сбил с ног.

Аллисон, хозяйка фермы за Лотерингом, как выяснилось, тоже искала помощников. При виде того, как она улыбалась и покачивала бедрами, маг заподозрил, что в уплату им предложат что-нибудь бесполезное вроде хлопанья ресничками, но девушка тут же его успокоила, посулив целых пятьдесят серебрушек в обмен на три капкана. Привычно поломав голову над тем, зачем в середине Мора ей могли понадобиться капканы, Дайлен всё-таки вспомнил, что он не на экзамене и просто спросил.

– Кажется, я начинаю понимать, почему чародей Реввик на уроках вечно орал «Да что ж вы тупые такие, прямо как те, которые снаружи», – выслушав ответ, пробормотал он себе под нос. Морриган понимающе хмыкнула, а Алистер, кажется, его даже не услышал. Ну и к лучшему, объяснять, что обижать бедного Стража он вовсе не собирался, и вообще осознал смысл сентенции чародея Реввика лишь при виде Аллисон, намеревающейся спастись от Орды при помощи трёх ловушек, Амеллу было просто лень.

Спрашивать девушку о том, знакомо ли ей понятие «здравый смысл», маг не осмелился.

За Лотерингом расстилались пшеничные поля. Дайлен неловко поёрзал, осознав, что искать на этом огромном пространстве медведей с разбойниками можно до шестого Мора, и на мгновение замешкался. Морриган, кажется, собралась снова изречь что-нибудь ехидное насчёт его лидерских качеств, но тут маг услышал раздававшиеся за поворотом дороги голоса и направился в их сторону.

– Заткнулся бы, сопляк! – визгливо заявил некто невидимый. – Сидишь у себя на ферме, как дурак, так и сиди! А мы будем бороться за Ферелден! Мы отомстим Серым Стражам за короля Кайлана, и нас будут чествовать как героев!

– Посмертно, – ехидно ответили ему, и Дайлен, повернув за угол – он никогда раньше не думал, что пшеница может быть такой высокой – наконец смог увидеть разговаривавших.

Неряшливо одетые, грязные мужчины были, судя по всему, «защитниками Ферелдена», а ехидничал высокий, широкоплечий парень в рубашке с закатанными рукавами, который стоял, опираясь на окружавшую поле изгородь локтями, и насмешливо глядел на собеседников.

– Вы бы, друзья мои, устраивали свою засаду где-нибудь в другом месте, – после небольшой паузы добавил он, откинув назад падавшие на глаза чёрные волосы. – Как Ферелден защищать – это дело ваше, но если вы нам урожай потопчете, мы с отцом вас взгреем.

– Отвали, щенок! – огрызнулся главарь банды. – Где захотим, там засаду и устроим, не тебе, землерою, воинов учить! А будешь выделываться – мы храмовникам в церкви расскажем, что твоя сестричка Бетани – мерзкий маг!

– А вот это он зря сказал, – тихо прокомментировал выглядывавший из-за дайленова плеча Алистер.

– Ага, – согласился Амелл, глянув на разом отвердевшее лицо черноволосого, и незаметно наложил на предводителя «защитников» ослабляющую порчу. Каким бы крепким парнем ни был фермер, пять вооружённых мужчин на него одного – это было явно многовато. Маг убедился, что порча держится крепко, и наложил проклятие на следующего. В конце концов, он имел полное право тоже немножко защитить неизвестную сестру по дару.

Черноволосый, зло ухмыльнувшись, разжал стиснутые кулаки и поднял руки…

… и на бандитов обрушилась огненная буря.