Безусловная любовь: Начало

(Перевод: Unquestionable Love: The Prequel, оригинальный текст s/8101373/1/Unquestionable-Love-The-Prequel)

Глава 1. Неопределенные изменения

Гермиона Грейнджер кипела от злости, раздраженно топая прочь из большого зала по направлению к подземельям впереди своих самых ближайших друзей - Гарри Поттера и Рона Уизли. Она не желала слышать ни звука с тех пор, как Рон продолжил говорить об этой несдержанной чуднОй Лаванде Браун. Опять.

Однако каждое слово, сказанное Роном, о его новой недалекой и шумной подружке, казалось, само долетало до ее ушей, хотя она и старалась держаться подальше от скверного мальчишки, бесконечно певшего ей дифирамбы. Она знала, что все это делалось ей на зло, чтобы причинить еще больше боли.

И хотя Рон и Лаванда встречались всего около недели, тем не менее, слухи об этом причиняли шестнадцатилетней Гермионе не менее острую боль. Рана была все еще свежей, в ее мыслях продолжал вставать, бесконечно повторяясь, образ того отвратительного поцелуя.

По прошествии стольких лет добродушного подтрунивания друг над другом, красочных аргументов, и только в последний год или около того, невинного флирта, Рон оставил ее разбитой и опустошенной.

Как он мог до сих пор не знать о ее чувствах к нему? Неужели он не испытывал подобного по отношению к ней? Или все то время она всего лишь воображала себе, что он как-то по-особенному улыбался ей, смотрел на нее с теплотой и очень редко, но делал милый комплимент. Как мог этот глупый мальчишка не видеть, что находилось прямо перед его веснушчатым лицом?

«Конечно, он не может это увидеть, Гермиона!», - горько размышляла она.

Чтобы не столкнуться с кем-либо взглядом, она опустила лицо и ускорила шаг, недовольно пыхтя.

«Ты ему не нужна! Ты никогда не была нужна ему! Зачем ему хотя бы смотреть на тебя, когда есть рядом она?»

Гермиона отбросила несколько локонов, упавших на лицо, совершенно не замечая, с какой стремительностью она шла и людей, которых миновала без единого слова приветствия, не смотря на то, что с некоторыми была знакома. Она игнорировала их.

Ее глаза теплого насыщенного оттенка карамели яркие и мерцающие с каждым шагом все больше наполнялись слезами.

Она быстро отерла слезы, угрожавшие скатиться по щекам. Она не будет плакать из-за него. Он этого не заслуживал. Но тогда почему ей было так больно?

«Это пройдет, Гермиона! Ради Мерлина, успокойся!»

Добравшись до подземелий, она вошла в холодную лабораторию зельеварения, теперь не настолько мрачную, какой она была все предыдущие пять лет обучения, когда предмет вел совершенно другой профессор. В этот момент она поняла, что у нее есть свободные пятнадцать минут до начала занятий, и кроме нее в классе никого нет. Даже профессор Слагхорн, обычно слонявшийся без дела до начала занятий, также отсутствовал, а Рон и Гарри, она знала, появятся не раньше нескольких минут.

Последнее, чего желала эмоционально разбитая девушка, это присутствие Рона, наслаждавшегося видом ее слез. Он сразу бы понял, что это из-за него, а вытерпеть такое для Гермионы было выше ее сил.

«Женский туалет. Иди и постарайся хоть немного взять под контроль свои эмоции!»

Быстро развернувшись на каблуках, она выбежала из комнаты.С легкостью обнаружив уборную, спотыкаясь, Гермиона вошла в тускло освещенное помещение прежде, чем ее учебники оказались брошенными в кучу на полу.Она так и не дошла до раковин и зеркала, чтобы рассмотреть выражение полной потери на своем лице.

Она просто стояла посреди прохода, когда, наконец, потеряла самообладание. Ее плечи и грудная клетка бесконтрольно тяжело вздымались, пока девушка плакала из-за рыжего мальчишки, которого знала последние шесть лет и думала, что полюбила.

«Это просто смешно!» - возмущалась рациональная часть ее сознания, в то время как сердце не слушало, - «Это было всего лишь увлечение, Гермиона! Иди дальше! Все равно бы ничего не получилось. У тебя никогда не было шансов против такой, как она! И с каких это пор внешность для тебя стала иметь значение? Ты выше этого, Гермиона Грейнджер!»

Но ничего не помогало. Все, что ей удалось сделать в следующие пять минут – вылить свои переживания потоком бесконечных слез, временами отирая их рукавом.

Спустя некоторое время плач понемногу стих, пока не сменился мягкими всхлипываниями и сдавленным дыханием. Гермиона подошла к одной из раковин, в первый раз в жизни не обращая никакого внимания на разбросанные учебники – то, что она никогда себе не позволяла прежде. Она внимательно всмотрелась в свое отражение в зеркале с видом полного презрения к себе.

Независимо от целей и намерений, Гермиона никогда не была, что называется, «красивой девушкой». Ее невообразимо буйные каштановые кудри, когда-то похожие на запутанные пакли, спадали до середины спины. Зубы были слишком большими для ее лица, а фигура… что касается ее фигуры, ей тоже не приходилось гордиться. Ее постоянно дразнили за худобу и жалкое подобие женской груди, за то, что она была «недостаточно женственной»… что бы это ни значило.

«У меня бы вообще могла быть мальчишеская фигура», - подумала она, громко фыркнув.

В этом году, однако, начали происходить небольшие перемены, на большинство которых Гермиона не обратила особого внимания. По крайней мере, на некоторые из них. Она определенно теперь уделяла больше внимания своим волосам, доставлявшим ей бесконечные насмешки со стороны первых красавиц Гриффиндора и Слизерина. Никогда прежде не пользовавшаяся магией, чтобы совладать с ними, теперь, по крайней мере, она могла сделать свои завитки более мягкими и менее вьющимися. И хотя они все еще оставались жесткими и немного буйными, но больше не закручивались и не путались.

Она почти не пользовалась косметикой, но временами пыталась «надеть что-нибудь на свое лицо», например, немного блеска для губ, основу или румяна, если чувствовала в этом необходимость. Гермиона видела в косметике мало пользы и давно решила для себя, что выглядела с ней особенно неестественно.

И тут лежит основная проблема…

Девушка абсолютно не обращала внимания на свою расцветавшую фигуру, начавшую потихоньку приобретать ясные очертания молодого женского тела.В следующем году ей уже исполнится восемнадцать, и она будет на последнем курсе обучения в школе магии и волшебства Хогвартс. Ее взросление стало понемногу проявляться. Контуры тела приобрели волнующие изгибы в области плеч, спины и бедер. Она определенно уже не выглядела, как мальчишка, и считала это одним из тех немногочисленных достоинств, которыми обладала.

Заметил ли хоть кто-нибудь?

«Неужели я настолько не привлекательна?»

Пристально рассматривая свое отражение, Гермиона нахмурилась и скривила нос, явно недовольная молодой студенткой Гриффиндора, смотревшей на нее из зеркала.

Ее взгляд не выражал никаких эмоций и чувств, лишь молчаливую критику. Слезы высохли, и на ее лице ни осталось и следа от случившегося, хотя на щеках все еще был заметен легкий румянец.

Гермиона вздохнула и отвернулась прочь от ужасающего отражения в зеркале. Собрав книги с пола и вернувшись в лабораторию, она теперь чувствовала себя более решительной, чем когда либо.

Когда она вошла в класс, Рон и Гарри уже бросали свои вещи на места. Она отвела глаза прочь. Она все еще не могла общаться с Роном, хотя общалась с Гарри, как раньше. Один звук его голоса был способен довести ее до слез.

Обычно они всегда сидели на занятиях втроем, но сегодня Гермиона надеялся поменяться с кем-нибудь местами. Она оглядела комнату, но все было напрасно. Большинство ее одноклассников уже сидели на своих обычных местах. Ворча, девушка нерешительно присела за дальний угол их общего стола, настроившись ни в коем случае не встречаться взглядом с Роном.


Наиболее неловко из всех троих себя чувствовал Гарри. В начале недели он решил, что его друзья были всего лишь рассержены друг на друга и, поэтому им нужно было время, чтобы забыть о разногласиях. А до этого момента он не считал нужным вмешиваться в выяснение отношений. Они оба были его друзьями, и это не обсуждалось.

Как только профессор Слагхорн дал им задание по приготовлению эликсира из учебника по Углубленному зельеварению, Гермиона немного расслабилась.

Учебник Гарри сильно отличался от остальных, и как только он вытащил его из сумки, положив на стол, Гермиона недовольно нахмурилась. Она уже долгое время убеждала его сдать учебник, но ее друг продолжал упрямо отказываться.

Когда Гарри был отвлечен, Гермиона быстро просматривала учебник. На каждой странице появлялись заметки, сделанные элегантным почерком, который казался ей каким-то образом знакомым, но возможно это было просто ее воображение. Фактически вся книга была перечеркана и исписана от корки до корки, а указания в приготовлении зелий, в том числе тех, которые они делали в классе, сильно отличались от оригинальных. Иногда ей попадались записи некоторых заклинаний, сделанных той же рукой, о которых Гермиона никогда прежде не слышала, а их вид не внушал ей никакого доверия. Большинство, судя по описанию, были весьма сомнительными и очевидно абсолютно не подходили для учебных целей.

Что бы это ни была за книга, Гермиона посчитала ее содержание бесполезным. Гарри же в прямом смысле сжульничал, став лучшим учеником в классе – «подвиг», который нервировал ее больше, чем она могла ему в этом признаться. Но более всего она не доверяла тому, кто скрывался под псевдонимом «Принц-полукровка».

Он оспаривал авторство книги, как свое собственное, однако же ни она, ни ее друзья не могли понять кто он, как не могли нигде найти ни одного упоминания о таинственном авторе.

С самых первых дней своего ученичества в Хогвартсе Гермиона научилась четко следовать указаниях своих учебников. Они стали ее непререкаемыми учителями и лучшими помощниками в учебе. Однако Принц-полукровка все же написал свою версию учебника, который теперь находился в руках ее не совсем честного друга. И тот факт, что книга так никогда и не была выброшена, но даже каким-то образом очутилась в руках Гарри, был еще более тревожным. Но Гарри и Рон так не считали.

«Конечно, нет!» - прорычала она себе под нос, не замечая, что Гарри уловил недовольство в ее тоне.

- Ты в порядке, Миона? - прошептал он ей, пока Рон был занят болтовней с Невиллом.

Невилл был еще одним постоянным компаньоном за их столом и без сомнения самым жалким студентом зельеварения, если таковой когда-либо существовал. Их бывший профессор зельеварения доказал это за все предыдущие годы обучения так, что сей факт окончательно укоренился в умах всех студентов.

- Все отлично, Гарри! – выпалила Гермиона, - Лучше и быть не может.

Гарри отпрянул от нее и посмотрел с опаской.

- Нет, не правда.

Он понизил голос, чтобы Рог не смог его расслышать:

- Это всего лишь переходный возраст, Миона.

- Гарри, правда, меня меньше всего интересует с кем встречается Рон!

- Ладно…

Он быстро оставил затронутую тему, но это совсем не значило, что Гермиона закончила говорить.

- Когда ты собираешься вернуть эту странную книгу?

- Только не снова, Миона.

Гарри отвернулся, чтобы накрошить несколько ингредиентов, нарочно избегая ее холодного взгляда.

- Гарри, это неправильно! Тебя поймают…

- Ты знаешь, что это не простая книга. Кем бы ни был этот Принц-полукровка, мне уже интересно, понятно? Я ничего не могу поделать с собой. Нам нужно выяснить кто он.

- Мы искали везде, Гарри. У меня больше нет идей, как и у тебя. Пора вернуть ее.

- Черт, нет! И мы не искали везде, Миона. Я знаю, что ты еще не проверила все свои догадки, поэтому не начинай. Ты так же любопытна, как и я.

- Ты не находишь странным, что эта книга попала именно к тебе в руки?

- Это не так уж необычно, Миона, - спокойно ответил Гарри, неоднократно парируя ее вопрос на протяжении вот уже нескольких месяцев, - Это был последний учебник. Теперь он мой, и я не собираюсь возвращать его.

Гермиона снова замолчала, ее плечи опустились, принимая поражение. Она продолжала машинально помешивать содержимое своего котла, не обращая внимания на то, что делает. Однако когда профессор Гораций Слагхорн, довольно крупный мужчина с округлым лицом, покрытым морщинами, приблизился к ним, чтобы посмотреть, как идут дела, она крепко зажмурила глаза и попыталась сфокусировать свое внимание на работе. Временами его критика могла быть жесткой, однако он был полной противоположностью их предыдущего профессора зельеварения и гораздо дружелюбнее – одним словом, божий одуванчик.

- Мисс Грейнджер? - смущенно произнес профессор Слагхорн, внимательно рассматривая ее сомнительное зелье.

- О, простите, сэр! – быстро ответила она, заметив свою глупую ошибку, - Я…я немного растеряна сегодня.

Это сразу же привлекло внимание Рона. Он внимательно смотрел на нее, отнюдь не с дружеской заботой.

- Полагаю, моя дорогая. Вы забыли добавить три корня валерьяны. А всего нужно четырнадцать.

- Я начну заново.

Гермиона торопливо погасила огонь под котлом своей волшебной палочкой и, очистив его от содержимого, снова начала готовить эликсир, в то время как Слагхорн направился к другому столу. Она знала, что смущение профессора было полностью оправдано. Не смотря на проделки Гарри, Гермиона все еще была его лучшей ученицей, что само по себе не было удивительно.

- Ты легко отвлекаешься, - Невилл неловко засмеялся, взбаламучивая свое зелье мешалкой. Она заметила, как содержимое его эликсира начало приобретать зеленоватый оттенок, что не обещало ничего хорошего, - Если бы здесь был Снейп, тебя бы высмеивали до конца занятия.

- Это точно, - проворчала она в ответ, не отрывая взгляда от своего котла.

- Скользкий мерзавец, - фыркнул Рон, на самом деле не желая встревать в разговор с Гермионой, но уже не имевший возможности остановиться.

Снейп был частой темой разговоров в Гриффиндоре, особенно в их кругу.

Гарри и Невилл охотно присоединились к обсуждению:

- Наконец-то я чувствую, что действительно чему-то учусь, - произнес Гарри с оттенком горечи в раздраженном тоне.

- По крайней мере, Слагхорн инструктивен и никого не унижает.

Рон согласно кивнул.

- Как думаете, почему Снейп отсутствовал вчера на занятии? Летучая мышь никогда не пропускает ни одного класса. Он целую вечность мечтал преподавать Защиту от темных сил. Можно быть уверенным, что он никогда не упустит ни одной возможности продемонстрировать пару проклятий на гриффиндорцах, если такая возможность представится!

- Возможно, бегает, снюхивается со своими старыми приятелями, - сквозь зубы ответил Гарри.

- Гарри, ты не можешь знать этого точно, - внезапно отозвалась Гермиона со своего места в углу.

Все замерли, с удивлением взглянув на нее. Даже Невилл, казалось, был относительно шокирован ее замечанием.

- Он был Упивающимся смертью, Миона, - колко выпалил Гарри в ответ, чем заставил Гермиону помешивать эликсир быстрее, - и не смотря на то, что Дамблдор верит ему, он все еще Упивающийся смертью! Только взгляни на него! Я ему абсолютно не верю и никогда не поверю! И тебе тоже не стоит.

- Я никогда не говорила, что верю ему, Гарри, и на самом деле, я не верю. В любом случае не полностью, я не могу сказать, что испытываю к нему полное недоверие, как ты.

Я думаю, что никто не испытывает. Я знаю, что он несчастная вошь и обращается с тобой дурно, но он ведь спас твою жизнь, помнишь? Вы никогда не ладили…

- Это потому что Снейп с самого начала не испытывал симпатии к Гарри, - вмешался Рон, повышая на нее голос, - Он ему даже не дал ни единого шанса! Снейп ненавидит всех, кроме своих родственников, и никакой он не учитель, а настоящий подонок. Он не учит нас, а только унижает и оскорбляет, когда выпадает шанс. И ты стала гораздо лучше разбираться в зельях, с тех пор, как Снейп перестал преподавать предмет, Миона. Признай это!

- Это не самое важное, Рон! – Гермиона отреагировала менее сдержанно, чем хотела, отбросив прочь мешалку и сузив глаза, - Я считаю, что вы звучите абсолютно безумно, называя Снейпа самым неквалифицированным преподавателем! Если бы хоть один из вас уделял больше внимания занятиям по зельеварению в предыдущие пять лет, возможно, вы смогли чему-нибудь научиться у этого человека и получить хорошие отметки!

- Да уж, когда такое случится! - раздраженно проворчал Рон, подначивая ее на продолжение.

- Снейп вполне может быть подонком, Рон, я также не испытываю к нему особой симпатии, но он выдающийся профессор в этой области, и вы оба звучите, как идиоты, постоянно пытаясь унизить его, как преподавателя, у которого знаний гораздо больше, чем у кого-либо из нас когда-либо будет. Оставьте его в покое!

«Как они вообще пришли к этой теме? И из всех людей ссориться из-за Снейпа? И чтобы Гермиона защищала его? В чем черт возьми дело?»

Это тревожная мысль, казалось, посетила умы каждого из них одновременно, потому как внезапно они вернулись к своим котлам, не желая снова поднимать тему о сомнительном маге.

Постоянно посещать класс у этого мрачного и придирчивого человека было и так уже достаточно нервирующим событием само по себе. Обсуждать его вне класса было просто по своему смехотворной тратой времени.

Гермиона все еще чувствовала себя не хорошо, когда урок закончился. На самом деле ей стало только хуже. Хотя она была измотана от действия заклинания против слез, которое наложила на себя, при этом она даже смогла вступить в жаркую полемику со своими друзьями. И подумать только о ком – о профессоре Снейпе.

«Уфф! Из всех тем, поссориться именно из-за него! Боже мой!»

Как только занятие подошло к концу Гарри, Рон и Невилл возобновили обсуждение самого непопулярного Слизеринца и делали ставки о причинах его отсутствия в предыдущий раз. Гермиона же поспешила прочь, не желая задерживаться и слушать их. Хотя она не испытывала какой-либо симпатии к профессору, тем не менее не желала опускаться до того, чтобы называть его дураком.

Любой, кто имел хоть малейшее отношение к Хогвартсу, знал, насколько опытным профессором был Северус Снейп, не смотря на всеобщую неприязнь по отношению к нему студентов и преподавателей.

Маг был настоящим гением зельеварения, в этом не могло быть ни малейших сомнений, а также блестящим преподавателем Защиты от темных сил, что в равной степени доказал в этом году.

Гермионе и ее друзьям часто доставалось от профессора, и результат был ужасающим. Северус Снейп, без сомнений, обладал самой быстрой реакцией, которую Гермионе доводилось видеть, и хотя Рон и Гарри намеренно могли попробовать вызвать профессора на дуэль из чистого раздражения, Гермиона не была так глупа. Даже Невиллу, получавшему от Снейпа наиболее грубые словесные наставления, не пришла бы в голову такая сумасшедшая идея.

Никто не желал становиться противником Северуса Снейпа. И если они были настолько тупоголовы, чтобы попробовать этот трюк, то закончили бы трансформацией в неодушевленный предмет… либо стали трупами.


Гермиона прибывала в дурном расположении духа до конца дня и отправилась спать раньше, чем обычно, даже не спустившись в гостиную Гриффиндора, где она обычно болтала с друзьями или делала домашнее задание. Так или иначе, она знала, что Рон и Лаванда будут там, а они были последними людьми, с которыми ей хотелось столкнуться.

Свернувшись калачиком под покрывалом, она беззвучно плакала, уткнувшись в свою подушку и ругая себя за рыдания над чем-то абсолютно незначительным, как последнюю дурочку.

Рон не был ее, и как показали его последние действия, у него никогда на самом деле не было к ней интереса. Во всяком случае, не к той всезнайке с торчащими в разные стороны волосами и кривыми зубами, которую едва ли можно было считать эквивалентом сексуальности…

Завтра у них должно было быть занятие по Защите от темных сил с профессором Снейпом, и глубоко внутри Гермиона очень надеялась, что их наводящий ужас преподаватель будет присутствовать, и возможно даже продемонстрирует одно или два проклятия на рыжем мальчишке, причинявшем ей столько боли. По меньшей мере, она могла бы получить некоторое удовлетворение, наблюдая стремительный полет Рона в стену или его висение в воздухе вверх тормашками.

Пока эти дьявольские образы проносились в ее голове, на губах ее мелькнула легкая улыбка, и Гермиона заснула под мягкое урчание Живоглота, лежавшего рядом.


Профессор Северус Снейп – человек, которого в равной степени боялись и ненавидели, пошатываясь, шел по мрачным коридорам, время от времени хватаясь за холодные камни стен, чтобы не упасть. Он не знал который был час, но подозревал, что директор был еще на ногах и, по крайней мере, чувствовал его приближение.

Северус был гордым человеком, но сегодня ночью мог едва ли ступать твердо, не говоря уже о том, чтобы расправить плечи и держать голову как можно выше. Сделав пару болезненных вдохов, он продолжил идти, свернув за угол, когда уловил взглядом вид ужасающей горгульи, преграждавшей вход в кабинет директора в конце коридора.

Альбус Дамблдор.

- Черт его возьми! – подобно змею прошипел темный маг, - Черт возьми этого человека!

Северус прошел дальше по коридору, его развивающиеся длинные темные одежды мягко скользили по полу.

Все в нем было мрачно, сдержанно, неуступчиво и пугающе властно, и, тем не менее, сегодня он очевидно испытывал некоторую боль.

Холодной ноябрьской ночью в отсутствие студентов и персонала школы, слонявшихся без дела, Северус мог позволить себе хотя бы немного ослабить контроль, во всяком случае, до личной встречи с Дамблдором.

Это была еще одна ночь пыток и взаимных истязаний. Одна ночь, перетекавшая в другую уже последние несколько месяцев.

Сегодняшний зимний вечер не был настолько мучителен, как предыдущие две ночи, приведшие к его полному опустошению и неспособности провести занятие, что тем самым помогло избежать встречи со своими несносными студентами, обычно глазевшими на него, словно немая рыба.

Он не пропускал ни дня занятий, но в это раз просто не мог пойти на риск после того количества мучений, которое вынес от Темного Лорда.

Сейчас однако это уже не имело большого значения. Северус выдержал пытку, как делал всю свою жизнь, и принял ее с некоторой долей скептицизма. Боль была его постоянной компанией и верной спутницей. Он едва ли задавался вопросом, когда же все закончится, так как еще с детства понял, что это никогда не произойдет.

Одно ужасающее несчастье приводило к другому, нанизывая один на другой наиболее мучительные моменты его несчастливой жизни и превращая Северуса Снейпа все в более ожесточенного и озлобленного человека.

Сжав левую руку в кулак, Северус остановился перед статуей горгульи.Его и так уже гневное настроение, воспламенилось с новой силой; больше, чем обычно сегодня ночью его раздражало то, что старик не пропустил его в кабинет без произнесения пароля.

Он выпрямился, морщась от продолжительных приступов дрожи, являвшихся последствиями проклятий, которые он получил несколько раз за эту ночь, и принял такую осанку, что пряди его длинных волос – черных всклокоченных и менее сальных, чем обычно, - не могли больше скрывать его бледное лицо.

- Ананасовый штрудель, - пробормотал он едва слышно, и каменная горгулья ожила, отодвинувшись в сторону.

Перед Северусом появилась винтовая лестница, и быстро и бесшумно словно пантера, он взлетел по ней вверх, его раны больше не имели значения.

Обнаружив закрытую дверь в кабинет Дамблдора, он раздраженно прошипел. Хотя сам Северус чувствовал, что старый маг знал о его приближении, он все еще имел наглость заставлять его ждать.

«После всего, что я сделал, открой эту чертову дверь!»

Северус был явно не в настроении играть в эти глупые игры в отличие от директора, который как он подозревал, находил в них наслаждение. Он был уставшим раздраженным и более того, его мучила боль. Устало вздохнув, он постучал в дверь, ожидая, что его, как скулящую собаку с зажатым хвостом между ног, наконец, впустят внутрь.

Северус выругался про себя за то, что позволил поставить себя в такое низкое положение – то над чем он часто сокрушался, находясь наедине с собой.

- Войдите, - раздался настороженный голос Дамблдора изнутри.

Не теряя времени, Северус ворвался в круглую комнату, демонстрируя свою обычную маску, скрывавшую настоящего человека под ней.

Твердые резкие черты лица могли заставить даже самого веселого человека отпрянуть в страхе, а его глаза…Черные, они отнюдь не были «окном в душу» этого человека. Большую часть времени в них не отражалось ни единой эмоции, а когда-то жившие чувства исчезли, были растоптаны или высосаны и заполнены вакуумом.

Его поведение было холодным и непростительным по отношению к тем несчастным, которые посмели перейти ему дорогу, и сегодняшняя ночь не стала исключением, когда он мрачно взирал на директора школы, человека, в руках которого, казалось, он навечно стал марионеткой.

Напротив, профессор Дамблдор был его полной противоположностью в общении. Были заметны и более явные физические отличия: длинная серебристая борода, спадавшая ему на грудь, причудливая мантия – сегодня малиново-красная, подходившая к его остроконечной шляпе, возвышавшейся на несколько футов в воздух, а также очки-полумесяцы, сидевшие на кончике крючковатого носа, а за ними – пара ясных голубых глаз.

Его движения были неторопливыми изысканными, его фигура тонкая и высокая, хотя чуть ниже Северуса. Сейчас он стоял посреди своего кабинета, поглаживая феникса Фоукса, сидевшего на высокой жерди рядом с его рабочим столом.

- Северус, - поприветствовал он учтиво, кидая любопытный взгляд на темного мага. Северус стоял на значительном расстоянии; его руки сцеплены за спиной.

- Альбус.

- Полагаю, мне не нужно спрашивать о месте, в котором ты провел сегодняшний вечер.

Северус откинул официальную манеру прочь, проявляя на мгновение крупицу близости в давно установившихся отношениях между двумя магами.

- Нет, Альбус.

- Очень хорошо.

Дамблдор перестал гладить Фоукса. Знаменитая птица издала пронзительный крик и взъерошила свои перья в знак благодарности хозяину.

Теперь Дамблдор полностью перевел внимание на Северуса, абсолютно не чувствуя себя подавленным под пронизывающим взглядом черных глаз. Наоборот, он улыбнулся почти озорно.

- Ты ранен.

На мгновение какой-то странный блеск мелькнул в глазах Северуса, и прежде, чем он сумел снова принять сдержанный вид, мускула на его челюсти дрогнула от слов старого волшебника.

- Ничего особенного.

Дамблдор медленно покачал головой, продолжая внимательно разглядывать профессора Снейпа. Его голубые глаза сузились, а уголки рта остались слегла искривленными.

- Какие новости ты принес?

- Ничего особенно важного. Только то, что ты уже знаешь. Последователи Темного Лорда продолжают действовать. Они уже заручились поддержкой гигантов, и, полагаю, пройдет не так много времени, прежде чем Темный Лорд привлечет других существ на свою сторону. Сегодня он не стал подробно вдаваться в свои планы. Сегодня был еще один неформальный вечер.

Удлиненные пальцы Северуса невольно сплелись на уровне пояса, но их владелец тутже спрятал руки за спиной, предварительно сжав их в кулаки и не позволяя им трястись.

Было трудно что-то укрыть от взгляда Дамблдора, но если он и заметил легкое подергивание в руках мага, то решил не показывать этого.

- Это означает, что у тебя пока нет больше информации о планах Волдеморта?

Северус мгновенно вздрогнул от звука произнесенного имени, хотя ни один человек в мире никогда бы этого не заметил. Северус ненавидел это имя. Оно не причиняло ему никакого физического вреда, но в моральном отношении это уже был другой вопрос.

- Нет, - сжав челюсти, ответил он.

Дамблдор вздохнул и отвернулся прочь, погруженный в свои мысли, его ясныеглаза продолжали изучать комнату. Стены нижнего уровня кабинета занимали сотни книг. Верхний уровень, видимый с того места, где стоял Северус, представлял собой огромные стеклянные витражи, смотревшие в кромешную тьму.

Он обратил внимание на часы справа от него.

Пятнадцать минут третьего ночи. Осознание реального времени вдруг моментально отразилось на его фигуре. Ужасная волна изнеможения внезапно накрыла все его существо, а веки стали тяжелыми. Он уже не спал больше суток и позволил себе всего несколько часов непрерывного сна прошлой ночью.

Северус никогда не мог спать долго, поэтому мог бодрствовать днями, если это было необходимо. Однако после стольких ночей непрекращающегося зова, и тем самым избегания ночных кошмаров, которые обязательно последуют потом, тело Северуса начало, наконец, сдаваться из-за долгого отсутствия того, что было так ему необходимо.

Даже не пожелав доброй ночи, профессор зельеварения развернулся, чтобы уйти, его плащ взметнул воздух по пути к выходу.

- Значит это все?

Северус почувствовал, как его плечи напряглись.

Вопрос был абсолютно чистосердечным, однако имел скрытый подтекст. После почти двух десятилетий верной службы Дамблдору и школе, которая на протяжении стольких лет была его убежищем, после бесчисленных шагов, предпринятых им, чтобы обеспечить безопасность сына Лили Поттер, ему все еще не доверяли.

Хмурый взгляд Северуса только усилился, но старый маг не мог его увидеть. Внезапно он резко откинул мантию – скорее очень элегантно, не смотря на его скверный характер, - и взглянул прямо на директора, в его глазах было все.

Обычно так заканчивал разговор Дамблдор, и Северус не получал ничего больше кивка.

- Это все, - ответил Северус, очень медленно растягивая два слова, чтобы старый волшебник мог уловить их смысл.

Этот разговор окончен.

Дамблдор уступил, как будто прочитав мысли уставшего мужчины, но все же сначала внимательно взглянул на Северуса, прежде чем кивнул ему в знак того, что он мог идти.

Северус задержался еще на несколько секунд, прежде чем окончательно уйти, пристально глядя на великого волшебника, и вышел также стремительно, как и вошел.

Пока он спускался по лестнице и шел в свои личные покои, которые теперь находились на первом этаже замка вместо подземелий - самого непопулярного местообитания, в течение полутора десятилетия вмещавшего его личные покои и лабораторию для занятий, в его разуме металось множество тревожных мыслей.

Личные апартаменты были уже не так далеко, и он чувствовал, как его ноющие от боли конечности, заставляли ускорить шаг и оказаться в объятиях своей постели.

Внезапно Северус услышал какой-то звук, и его расслабленный разум тут же переключился в режим действия. Он моргнул и снова внимательно прислушался к звуку. С того места, где он остановился, были слышны едва различимые мягкие всхлипы.

Чем ближе он приближался, тем более различимыми становились звуки.

Много всхлипывания и учащенного дыхания, и что это еще – плач?

«Несносный глупец!»

Северус презрительно усмехнулся, заворачивая за угол, готовый столкнуться с любым студентом, оказавшимся в этот час шатающимся по коридорам, словно хныкающий идиот. В коридоре было темно и пусто за исключением одинокой фигуры, свернувшейся на каменной скамье под одним из витражей. Сначала профессор не мог понять, кто перед ним был, пока не приблизился ближе, продолжая держаться на расстоянии, чтобы не быть замеченным.

Северусу нравился элемент неожиданности, когда он незаметно подкрадывался к своим проклятым студентам, заставая их врасплох, когда те нарушали школьные правила. По крайней мере, это было одно из немногих удовольствий, в которых он принимал участие на протяжении своих жалких дней в Хогвартсе.

Скрываемый темнотой профессор зельеварения приблизился еще ближе и остановился, когда оказался совсем рядом с нарушителем. Свет, падавший из окна, освещал контуры густых длинных локонов, спадавших на спину.

Женщина. Не ребенок.

Студентка четвертого или пятого курса.

Она сидела с ногами на скамье, ее голова была спрятана между коленей, а руки были сцеплены вокруг ног.На ней был синий халат и тапочки, и она тихо всхлипывала, примкнув к единственному, в ком она нашла утешение – к себе самой.

- Мисс… Грейнджер? – прошептал Северус, внимательно рассматривая ее силуэт сквозь суженные веки.

Голова Гермиона резко взлетела вверх, и испуганный вздох сорвался с ее губ. Несколько секунд она не двигалась, пытаясь узнать голос, раздавшийся из мрака. Ей было видно только чрезвычайно бледное лицо и сердитое выражение.

Очень сердитое.

- Профессор! – пробормотала она, узнав, кто находился перед ней. Она прислонилась спиной к каменной стене, что заставило Северуса закатить глаза. Он сделал шаг вперед, туда, где лунный свет освещал кусочек тьмы.

Слабое голубоватое свечение, проникавшее сквозь окна, придало цвета его коже, но едва ли коснулось его одежд. На мгновение недоверчивой гриффиндорке показалось, что это был не человек. Но потом она различила мерцание темных тревожных глаз, не имевших цвета, и таких же темных волос, спадавших на лицо, а длинный нос с горбинкой, дополнил образ. А затем последовал этот знакомый мерзкий свирепый взгляд, которым он награждал каждого, давая понять без слов, что он ни о ком не заботился и не искал ничьей компании.

Гермиона застыла под этим взглядом, не предвещавшим ничего хорошего, не смея даже пошевелиться. Она лишь смотрела на него в ответ, ожидая сурового приговора в качестве наказания.

- Что вы делаете здесь в этот час? - прорычал Северус, его голос был одновременно низким и в нем слышались опасные нотки.

- Я… ну…

Звучание его баритона ничуть не смягчилось, как и его проницательный взгляд.

- Да, Грейнджер?

- Я…я была голодна… я не ужинала и потому подумала…

- Вы подумали, что сможете пробраться в кухни в поисках позднего ужина?

Гермиона почувствовала, как напряглись мышцы плеч, когда она услышала насмешку в его намеке, хотя он и был прав, а ее реакция сразу стала видна Северусу, так как глаза его давно уже привыкли к темноте.

Ее щеки были красными и мокрыми от слез, она кусала губы – верный признак того, что она нервничала и чувствовала свою вину. Северус это заметил еще в первый год ее обучения, и, очевидно, она так от нее и не избавилась.

Он заставил себя снова сдержаться и не закатить глаза.

- Да, сэр. Как я сказала, я была голодна.

- Тогда, каким образом, прошу объяснить, вы очутились здесь?

Его тон был прохладным и отстраненным, казалось, совсем не заинтересованным в ее ответе, но даже это застало Гермиону врасплох. Она ожидала тут же быть наказанной.

Какое дело было профессору Снейпу до нее?

- Я… ну…

- Отвечайте быстро, Грейнджер, - резко оборвал Северус, становясь более раздраженным, - У меня нет в распоряжении всей ночи.

Гермиона поджала губы.

- Я спустилась вниз, чтобы пройти к кухням, но задумалась и, в общем, оказалась здесь. Я… простите меня, профессор.

- Тот факт, что у вас заурчало в желудке, и вам было необходимо неотлагательно порыдать, не извиняет вас за блуждание по коридорам ночью, Грейнджер. После шести лет обучения в Хогвартсе, я полагал, что правила школы были зацементированы в вашу голову.

Гермиона опустила глаза.

- Я… я знаю, сэр. Простите.

- Я знаю, что вы знаете. Чего не хватает вам и вашим друзьям, так это способности следовать тому, что вам известно. Возвращайтесь в башню Гриффиндора, Грейнджер. Сейчас же.

Гермиона испугалась, когда ей показалось, что он начал надвигаться на нее. Ее глаза тревожно изучали лицо темного мага на предмет ярости, злости, желания немедленно наказать ее по своему усмотрению. Невообразимо, но ничего из этого она не смогла найти, но зато заметила, насколько истощенным он выглядел.

Северус Снейп всегда выглядел изможденным и нездоровым, но сегодня ночью его вид был хуже некуда. Теперь Гермиона поняла, почему он отсутствовал на занятии. Он выглядел ужасно и не настолько угрожающе, как обычно.

Вдруг ее желудок громко заурчал, нарушая тишину. Гермиона машинально приложила к нему ладони, все еще боясь пошевелиться. Северус также услышал звук, но не проявил никакого сочувствия.

- Когда вы в следующий раз откажетесь от ужина, вы сами отвечаете за последствия. Спать, Грейнджер. Я не буду повторять вам снова.

- Но я… Да, сэр.

Гермиона неуверенно поднялась на ноги, крепко обхватив себя руками, чтобы согреться. Облако ее горячего дыхания проявилось в морозном воздухе, когда она развернулась, чтобы уйти.

- Грейнджер, - окликнул ее Северус леденящим тоном, заставившим ее тут же замереть на месте.

Гермиона повернулась к нему, но он уже не мог различить ее лицо в темноте.

- Минус пятьдесят баллов с Гриффиндора за вашу глупость.

Гермиона шокировано открыла рот, и Северус мельком различил контуры ее лица в голубоватом свете.

- Пятьдесят? Но, сэр…

- Вы думали, что на вашу глупость не последует ответа?

В следующий момент Северус прорычал жутким леденящим тоном, заполнившим все вокруг:

- Я полагаю, что вы доберетесь до вашей спальни раньше, чем я сниму еще очки с вашего факультета. А теперь прочь!

Гермиона подпрыгнула от страха, быстро развернулась и побежала вдоль по коридору. Северус еще слушал мягкое шлепанье ее тапочек по каменному полу, пока оно, наконец, не стихло совсем. Его острое чутье говорило ему, что она направлялась обратно в башню гриффиндорцев, не отклоняясь от своего пути.

«У Минервы случится приступ, когда она узнает об этом».

Довольный, но еще более утомленный, Северус, наконец, отправился в свои покои. Его руки до сих дрожали, а тело мучила нестерпимая боль, но чувство жжения, все еще пульсировавшее, начало, по крайней мере, ослабевать. Он решил на время проигнорировать лечение последствий от проклятий в пользу своей кровати, когда оказался в привычном уединении, по которому так тосковал.

Не заботясь о том, чтобы принять душ или хотя бы раздеться, Северус откинулся на свою кровать, с возвышающимся над ней пологом, его плащ лег поверх изумрудных покрывал. Он закрыл глаза и попытался забыть о боли. Несмотря на его обычные приступы бессонницы, Северус с легкостью погрузился в сон, но не раньше того, как его ум посетила последняя осознанная мысль: Гермиона Грейнджер, эта невыносимая всезнайка.

Это прозвище он дал ей много лет назад. Трио Грейнджер-Поттер-Уизли, доставлявшее ему наибольшее количество неприятностей и головной боли с самого их появления, было почти всегда неразлучно. Так почему она была одна? И почему она плакала?

Северус издал едва заметное рычание. Это его не касалось, и ему было абсолютно все равно, почему его студентка плакала… только ее слезы были горькими. На какое-то мгновение, когда он всматривался в глубину ее печальных глаз, он увидел свой собственный образ несчастного семнадцатилетнего подростка.

«Как будто я могу это забыть».

Северус застонал и заставил себя не думать об этом. Он был изможден и лишен энергии, чтобы обдумывать подобные вещи, как и не имел никакого желания.

«Будем надеяться, - заключил он перед тем, как окончательно заснуть, - Гермиона Грейнджер запомнит этот урок…Хотя после шести лет работы с ней…Вряд ли».