If ever I fall / Если когда-нибудь упаду

Перевод: Olya Khalina

Автор: caffinate-me

Ссылка на оригинал: s/9162436/1/If-Ever-I-Fall

Рейтинг: T

Жанр: Драма/Агнст

Размер: Миди (3 части)

Таймлайн: Середина пятого сезона.

Пейринг: Беккет/Касл

Саммари: "День напролет я слышу, как люди вокруг болтают во весь голос, но когда ты рядом со мной, толпа расступается. Как ни старайся, они не смогут понять, что было сказано твоим и моим сердцем. Касание твоей руки говорит, что ты меня поймаешь, когда бы я ни упал. Ты говоришь лучше всего, когда не говоришь ни слова".

OST: Alison Krauss - When you say nothing at all

1 Глава:

It's amazing how you can speak right to my heart /
Поразительно, как ты умеешь верно говорить с моим сердцем

Without saying a word you can light up the dark /
Не говоря ни слова, ты можешь осетить тьму.

"Ты знаешь, когда мы впервые встретились, я хотела возненавидеть тебя".

Кейт вздохнула в тишине, которая пришла на место ее заявления. Она не смутила ее, напротив она стала сигналов продолжать, Кейт подалась вперед, чтобы сказать, то что она должна была сказать. Она знала, что он слушает ее; он всегда ее слушал.

"Ты был таким чертовски высокомерным. Очаровательный засранец".

У нее вырвался смешок, когда она протянула руку, чтобы провести ей по его волосам, концы коротких прядей щекотали подушечки ее пальцев. Настало время подстричь их.

"Но ты узнал меня с самого начала. Ты читал меня, как одну из своих книг. Перелистывая страницы моей души, вытягивая слова, историю, прямо из меня".

Мягкая улыбка украсила ее лицо, когда она провела своим укозательным пальцем по гладкой линии его лба к колючей щетине засыпавшей его щеку. Ее пальцы остановились на его челюсти, когда ее большой палец лаского поглаживал темный круг под его глазом.

"Посмотри, что ты сделал со мной? Я никогда не говорила так красноречиво, до встречи с тобой. Ты говорил мне такие фразы, как "до завтра" и "я увижу тебя утром", вместо простых и привычных "доброй ночи" и "досвидания".

Его слова звучали в ее голове: "Каждое утро я приносил тебе кофе лишь затем, чтобы увидеть твою улыбку. Потому что ты самый замечательный, трудный, невыносимый, свозящий с ума человек и я люблю тебя..."

"Это правда, ты же знаешь. Я знала что ты любишь меня, прежде чем ты сказал мне это, потому что было все остальное. Мелочи. Цветы которые ты мне приносил, и те подарки, то что я хотела, но никогда не говорила. Кофе... Ты был... Ты и сейчас мой свет. Ты видел меня в темноте, даже когда никто другой этого не мог. Ты знал где я прячусь. Ты знал как разрушить эти стены. Ты знал как вытащить меня из моей раковины. Ты знал когда стоит дать мне пространство и когда стоит отвлечь меня. У тебя были правильные слова..."

Это было правдой. Она была пленницей, навсегда плененная его словами.

"Но мои любимые слова, Касл, были те что ты никогда не произносил в слух. Они были тем что ты говорил своими руками, своими глазами, своими губами на моей коже. Неровные вздохи, наполненные нежностью ласки, даже рукопожатия... Я всегда могла слышать тебя наиболее ярко в эти моменты. И я знаю, что говорить сейчас об этом неправильно, но это то время когда слова должны быть озвучены, поэтому я сделаю все, что смогу."

Она могла поклясться что чувствует его взгляд на себе, тихо вопрошающий. Пытающийся дать ей пространство, что ей было необходимо, чего она хотела, но все же в нем были поддержка, осуждение, сочувствие, укор, когда она лепетала, пытаясь построить из перемешанных мыслей коректное предложение. Времени было так мало, но ей нужно было это сказать, она должна была.

"Я не могу объяснить это, я не уверена что когда нибудь смогу повторить - то что услышала тогда.* Я слышу все и ничего одновременно. Это как волна спокойствия омывает меня и вдруг все в мире становится правильным. Я могу чувствовать это, и это гораздо сильнее чем слова. И это гораздо сильнее чем тьма, что управляющая мной так долго".

Ею руководило спокойствие; осветившее ей путь.

"Маяк..."

Ее взгляд переместился с его лица вниз на из переплетенные пальцы на море белой ткани. Люди смотрели на них, но ей было все равно. Она не могла волноваться, не сейчас, потому что это было о них: он и она. Никто больше не был важен в этот момент. Не его мать, не его дочь, не ее отец или их друзья, все они смотрели на них, на нее; вместе задержав свое дыхание.

Try as I may I could never explain /
Как ни старайся, я никогда не смогу объяснить,

What I hear when you don't say a thing /
Что я слышу, когда ты не говоришь ни единого слова.

"Но, насколько бы я не любила такие моменты, насколько бы я иногда не жаждала их. Сейчас мне нужно, чтобы ты что нибудь сказал. Мне нужно, чтобы ты посмотрел на меня своими большими синими глазами и произнес те слова, что мне так необходимо услышать".

Одна горячая слеза упала с ее щеки, прожигая влажную дыру рядом на простыне, где она держала его пальцы в своих словно в тисках.

"Потому что врач сказал, чем дольше ты остаешься в этом состояние, тем становится более невероятным, что ты когда нибудь проснешься. А ты должен проснуться, потому что я должна сказать тебе, каким ты был глупым, когда сделал это".

Она сделала паузу, чтобы глубоко вздохнуть, потому что слезы сейчас падали словно дождь, катясь вниз, оставляя блестящие влажные полосы на ее лице, и ей становилось все труднее дышать. Но сейчас все рвалось из нее; слова, боль, гнев, чистые сырые от слез эмоции; плотина сдергивающая ее наконец сломалась.

"Ты такой глупец! Со мной было бы все в порядке! Посмотри на меня. Я в порядке".

Ее свободная рука двинулась к полоске белой марле обернутой вокруг ее руки, закрывающий обгоравший участок плоти начинавшийся у ее предплечия, и заканчивающиеся на ее запястье. Теперь ее кожа чесалась под бинтами, когда стала понемногу подживать, у нее никогда не будет как прежде гладкой кожи, но она заживет.

"Какой только идиот побежит в горящее здание, а? Зачем тебе нужно было делать это?"

Теперь она перешла на крик. Люди в коридоре останавились чтобы посмотреть на происходящие. Все больше глаз было приковано к ней, к ним, но ей было все равно. Потому что если ее слова были достаточно громкими, то они смогли бы заглушить пронзительный звуковой сигнал обазначающий сердце на мониторе, и она сможет сделать вид, что они были у себя дома, в своей постели, и это была всего лишь сцена из одной из его книг, которую они читали.

Сухой кашель вырвался из ее груди и трескучий звук заставил медсестру выполнить свою работу. Она прочитала ей лекцию, о том что ей нельзя было подниматься, то что продукты гарения обажгли ее легкие, она предупредила Кейт, что у нее тяжелые осложнения и у нее затруднено дыхание. Медсестра сказала, что Кейт больше никогда не сможет работата из-за этого на выездах.

Она отмахнулась от медсестры, которая пыталась уговорить ее вернуться, чтобы прилечь. Она будет в порядке...

"А ты знаешь что я слышу сейчас, Касл? Тишину. И это все. Здесь нет недосказаных фраз, будничных бональностей, просто ничего. А мне нужно хоть что-то. Ты должен мне это. Ты обещал мне, Касл, ты обещал мне слова, эпическую историю любви, одну что сможет конкурировать с великими... Ты обещал мне ВСЕГДА..."

Ее глаза защипало, когда она увидела мегающий синие и красные огни в своем подсознания, запах дыма снова заполнил ее легкие. Действие морфия начало сходить на нет и она могла ощутить как боль возвращаться к ней, ей становилось все труднее двигаться, дышать, держать голову. Все ее тело было покрыть ожогами, ссадинами и синяками. Гибс на ее ноге был мертвым грузом тянувшим ее вниз. И вдруг, ей захотелось больше всего на свете, снова уплыть на морфиновом облаке.

Ее голос опустился до шепота, когда она почувствовала рывок за спинку ее кресла каталки и ее пальцы против своей воли выпустили его.

"Почему, хотя бы раз, ты не смог просто остаться в проклятой машине?"

TBC...

* имеется в виду сцена на кладбище в 4.23 и "Я люблю тебя" Касла.